Хроники времен Екатерины II. 1729-1796 гг полностью

сложения, - читал он. -–Он умер в 1739 году, и опеку над его сыном, которому тогда было

вполне соответствуют стандартам литературного русского языка своего времени, но богаты идиомами,

нередко почерпнутыми из фольклора, приведенными к месту пословицами, бытовыми словечками,

показывающими, что к концу жизни императрица владела русским языком вполне свободно, если не

считать акцента, от которого она так и не смогла избавиться в устной речи.

около одиннадцати лет, принял его двоюродный брат герцог Голштинский и епископ

Любекский Адольф-Фридрих, вступивший потом вследствие Абосского мира и по

ходатайству императрицы Елизаветы на шведский престол… Принца воспитывали как

наследника шведского престола. Двор его, слишком многочисленный для Голштинии,

разделялся на несколько партий, ненавидевших друг друга. Каждая партия старалась

овладеть душою принца, воспитать его по-своему и, разумеется, внушить ему отвращение

к своим противникам… С десятилетнего возраста Петр обнаружил склонность к пьянству.

Его часто заставляли являться на придворные выходы и следили за ним неусыпно».

Впервые своего будущего супруга Екатерина увидела в 1739 году по случаю

кончины отца его, герцога Карла-Фридриха. Ей было тогда десять лет. Карлу-Ульриху —

на год больше. По характеру он был «прям и вспыльчив, нраву довольно живого,

телосложения слабого и болезненного». Он еще не вышел из детского возраста, но

придворные хотели, чтобы принц держал себя как совершеннолетний. Натянутость и

неискренность — следствия дурного воспитания и несчастных обстоятельств — сделались

чертами его характера.

Во второй раз София-Фредерика увидела своего двоюродного брата (уже ставшего

русским великим князем и нареченного Петром Федоровичем) в Москве, где зимой 1744

года находилась Елизавета. Брак ее с российским великим князем был устроен Фридрихом

II и французским послом в Петербурге маркизом де ля Шетарди — Франция тогда

находилась с Пруссией в союзнических отношениях.

Петр отнесся к своей будущей невесте приветливо: «Помню, как между прочим он

сказал мне, что ему всего более нравится во мне то, что я его двоюродная сестра283, и

что по родству он может говорить со мной откровенно; вслед за тем он открылся мне в

любви к одной из фрейлин императрицы, удаленной от двора по случаю несчастья ее

матери, госпожи Лопухиной, которая была сослана в Сибирь; он мне объяснил, что

желал бы жениться на ней, но что готов жениться на мне, так как этого желает его

тетка. Я краснела, слушая эти излияния родственного чувства и благодарила его за

предварительную доверенность; но в глубине души я не могла надивиться его

бесстыдству и совершенному непониманию многих вещей».

Елизавете понравилась рассудительность четырнадцатилетней Ангальт-Цербстской

принцессы, она полагала, что, вступив в брак, великий князь повзрослеет и начнет

оправдывать надежды, которые на него возлагались.

283 Екатерина была троюродной сестрой Петра III.

Свадьба Петра Федоровича и Екатерины Алексеевны — так была наречена София-

Фредерика после перехода в православие — была отпразднована 21 августа 1744 года. «По

мере того, как приближался этот день, меланхолия все более и более овладевала мною.

Сердце не предвещало мне счастья; одно честолюбие меня поддерживало. В глубине души

моей было, не знаю, что-то такое, ни на минуту не оставлявшее во мне сомнений, что рано

или поздно я добьюсь того, что сделаюсь самодержавною русскою императрицей…»

Эти слова Павел перечитал несколько раз. «Рано или поздно я добьюсь того, что

сделаюсь самодержавною русскою императрицей…»

— «Самодержавною русскою императрицей…» — повторил он тихо, не замечая,

что говорит вслух.

2

Далее Павел уже не мог читать спокойно. Фыркая и сопя, он нетерпеливо

перелистывал страницы рукописи. Вся история жизни Екатерины и Петра Федоровича

после свадьбы была представлена как череда непрерывных интриг. Окружение

великокняжеской четы кишело шпионами, наушниками и провокаторами,

подсылавшимися императрицей и Шуваловым. Лишь ум, осмотрительность и умение

ладить с людьми его молодой жены не раз спасали великого князя от гнева императрицы,

для которого сам он давал предостаточно поводов.

Дни свои великий князь проводил в праздности и дурацких забавах, муштруя

лакеев, отданных ему в услужение. Он наряжал их в военные мундиры прусского образца,

возводил в офицерские звания, жаловал и наказывал, как ему вздумается. У себя в