бархатом с золотым гасом, на коих положены подушки золотого глазету с газом и
кистями серебряными, а на тех подушках положены императорские регалии, как то 1)
корона Константина Мономаха 2) корона царства Казанского 3) корона царства
Астраханского 4) корона царства Сибирского 5) царства Херсонеса Таврического 6)
царский скипетр, украшенный разными каменьями, 7) держава такового же украшения
8) ордена — Св. Андрея Первозванного 9) Св. Александра Невского 10) Св. великомученика
Георгия 11) Св. равноапостольного князя Владимира 12) шведский Серафима 13) прусский
Черного орла 14) польский Белого орла 15) голштинской — Святые Анны 16) датский
орден Св. Екатерины; весь сей катафалк освещен в различных видах подсвечниками при
множестве разных толстых свеч, окошки все закрыты черными сукнами, на которых
изображены гербы всех наместничеств Российской империи, колонны в галерее
обтянуты черным сукном и перевиты белою кисеею, а верх оных по фризу, увитому
черным флером, изображены песочные часы с крыльями, изображающими время
смерти».
На следующий день с утра в Большую галерею для последнего целования руки
покойной императрицы был допущен народ «всякого состояния, кроме крестьян, дурно
одетых»297.
29 ноября императорские регалии были перевезены из Зимнего дворца в Невский
монастырь.
«Унылее этой церемонии ничего в жизни я не видел, — свидетельствовал очевидец.
— Процессия началась в семь часов вечера, при двадцати градусах стужи, при темноте
густого тумана. Более тридцати карет, обитых черным сукном, цугами в шесть
лошадей, тихо тянулись одна за другой. Лошади с головы до земли все были в черном же
сукне; у каждой шел придворный лакей с факелом в руке в черной епанче с длинным
воротником и в шляпе с широкими полями, обложенными крепом; в таком же наряде, с
факелами же в руках, лакеи шли с обеих сторон у каждой кареты; кучера сидели в
297 РГИА, ф.473, оп.1, д.202, л.77-79.
шляпах, как под наметами. В каждой карете кавалеры в глубоком трауре держали
регалии. Мрак ночи, могильная чернота на людях, на животных и на колесницах, глубокая
тишь в многолюдной толпе, зловещий свет от гробовых факелов, бледные оттого лица —
все вместе составляло печальнейшее позорище».
8
Участие в траурных церемониях Павел перемежал с набиравшей силу ломкой
екатерининских порядков. Особый размах приобрела она в сфере внутреннего управления.
Не проходило дня, чтобы не появлялся какой-нибудь новый указ или распоряжение,
которыми изменялся прежний строй государства.
Печальное состояние, в которое пришла государственная и общественная жизнь в
последние годы царствования Екатерины, казались Павлу живым доказательством
непригодности всей ее системы правления. Однако ясного плана реформ у него не было. На
престол Павел вступил со скромным багажом составленных еще в 70-е годы в беседах с
братьями Паниными отдельных идей, основанных порой на суждениях достаточно разумных,
