Хрупкое равновесие полностью

Ом с несчастным видом уселся за швейную машину и яростно дул, чтобы прогнать запах. Чесаться ложкой тоже было не так приятно, как ногтями. Время от времени он тряс головой, как мокрая собака, а остальные трое посмеивались над ним.

— Может, покуришь биди? Немного отвлечешься? — спросил Ишвар. — Думаю, сегодня Дина-бай пойдет на уступки.

— Ну, конечно. Принести спички?

— Смейтесь, смейтесь, — мрачно проговорил Ом. — Смейтесь, пока я не задохнулся от этой вони.

Днем он отказался идти в «Вишрам», сказав, что весь пропитался керосином и ему кусок в горло не полезет. Тогда Ишвар тоже остался дома.

Позже пришел Манек и еще с порога стал принюхиваться.

— Пахнет как у плиты. — Продолжая принюхиваться, как ищейка, он дошел до Ома. — У тебя теперь новый вид деятельности? Работаешь печкой?

— Вот именно, — отозвалась Дина. — Сегодня готовим еду на его макушке. Он у нас горячий парень.

Эта шутка подвигла Дину разделить вечернюю трапезу с портными у себя дома. Были еще и другие причины. Можно позабыть об Ибрагиме — портные не выходили на обед, а теперь пропустят и ужин. Заслуживал награды и Ом, смиренно просидевший весь день с пропитанными керосином волосами.

Поэтому Дина нарезала еще одну луковицу и сварила еще три картошки. Разносчик хлеба пришел к вечеру. Вместо двух булочек она купила четыре.

— Манек, иди сюда, — крикнула она из кухни и посвятила юношу в свой план.

— Правда? Но это замечательно, тетя! Они будут в восторге от одной только мысли сидеть с нами за одним столом!

— Кто тебе сказал, что за одним столом? Я отнесу тарелки на веранду.

— Не пойму — вы хотите доставить им радость или оскорбить?

— Почему оскорбить? На веранде удобно, чисто.

— Отлично. Тогда и я там буду есть. Не хочу участвовать в оскорблении. Отец на открытой веранде кормил только бродячих собак.

Дина состроила гримасу, и Манек понял, что победил.

Дина вспомнила, что последний раз все места за столом были заняты на третью годовщину ее свадьбы — в тот день восемнадцать лет назад погиб Рустам. Она поставила на стол четыре тарелки и позвала портных. По их лицам было видно, что ее приглашение для них огромная честь.

— Ты с честью выдержал испытание, — сказала она Ому, — и заслужил ужин. — Поставив на стол горшок, Дина почистила морковку для себя. Портные с любопытством глядели, как она откусила кусочек.

— Не только ты прибегаешь к домашним средствам. Я лечу так глаза. Правильно, доктор?

— Да, это лекарство для улучшения зрения, — сказал Манек.

— И, знаете, я привыкла и даже полюбила сырую морковь. Но, надеюсь, Ом не проникнется нежными чувствами к своему лекарству, иначе нам придется каждый день дышать керосином.

— А как действует керосин? Он травит вшей?

— Могу тебе рассказать, — сказал Манек.

— Ты мастер приврать, — осклабился Ом.

— Лучше послушай. Сначала все твои вошки пропитаются керосином. Потом ночью, когда ты уснешь, тетя Дина тихонько даст каждой из них по крошечной спичке. На счет три все они покончат с собой, охваченные малюсеньким пламенем, но оно тебе не навредит. А твою голову украсит прекрасный нимб.

— Не смешно, — сказала Дина.

— Это не будет самоубийством, тетя.

— Не хочу слышать такое за столом. Даже в шутку. Лучше помолчи.

Дина приступила к еде. Манек тоже взял вилку и подмигнул Ому. Портные сидели неподвижно и только глядели, как они едят. Когда Дина подняла глаза, оба нервно улыбнулись. Переглянувшись, они неуверенно прикоснулись к столовым приборам, не решаясь взять их в руки.

Дина все поняла.

«Как глупо с моей стороны, — подумала она, — выставить сейчас напоказ эти приборы». Отложив вилку и нож, она взяла руками кусок картошки и отправила его в рот. Манек последовал ее примеру, и портные тоже стали есть.

— Очень вкусно, — похвалил Ишвар, и Ом с набитым ртом согласно кивнул. — Вы едите хлеб каждый день?

— Да, — сказала Дина. — А тебе что, не нравится?

— Нет, хлеб хороший. Просто я подумал, что дороговато покупать готовый хлеб каждый день. Ведь можно покупать зерно по вашей продовольственной карточке.

— Можно, — согласилась Дина. — Но тогда нужно его сначала молоть, потом месить муку и выпекать чапати. Мне уже трудно. Когда был жив муж, я так и делала. А потом мне стало все равно. Нет ничего хуже, чем готовить для себя одной. — Кусочком хлеба она подобрала соус. — Наверно, вам тоже дорого обедать в «Вишраме».

— Да, — признал Ишвар, — особенно теперь, когда приходится каждую неделю платить Хозяину Нищих.

— Когда мы жили в поселке и готовили еду на примусе, тратили гораздо меньше, хотя у нас не было продовольственной карточки. Каждый день ели чапати.

— Можете покупать пшеницу по моей карточке, если хотите. Я беру только рис и сахар.

— Но где нам готовить?

Вопрос был риторический, но Манек нашелся, что ответить. Он выждал несколько минут, а затем весело произнес:

— У меня есть идея. Ишвар и Ом умеют делать чапати, так? А у тети Дины есть квота на пшеницу. Можно разделить на всех стоимость продуктов и есть вместе. Таким образом, все сэкономят деньги.