Кит взял Нив за подбородок и осторожно приподнял лицо, заставляя встретиться с ним взглядом. Его прикосновений она сейчас не могла вынести.
– Я что-то не так сказал?
– Нет! Дело не в этом. – Нив слабо сжала пальцы на его запястье. Из всех ее ужасных страхов был лишь один, который она пока не смогла победить, ее постоянный спутник. – Я просто не понимаю почему. Ты всегда видел мое сердце. Я все время бежала и теперь, остановившись, вижу, что именно меня ждет, боюсь быть любимой. Я не знаю, сколько времени нам отпущено. Сейчас у меня больше хороших дней, чем плохих, но я могу увянуть, могу внезапно покинуть тебя. Я не хочу причинять тебе боль. Несправедливо просить тебя о такой боли.
– Я не могу избежать боли. Я больше и не пытаюсь. – Он издал тихий, разочарованный звук и заправил белую прядь ей за ухо. – Ты полна жизни, Нив. Ты так широко улыбаешься. Как ты танцуешь в пустых комнатах. Ты вкладываешь себя полностью в каждое свое занятие. Мне кажется, что за то время, что я тебя знаю, я прожил тысячу лет. Мне кажется, что я наконец проснулся. Даже если бы завтра тебя не стало, даже если бы ты забрала мое сердце с собой, когда уходила, я не пожалел бы ни об одном мгновении, проведенном с тобой. Как я могу? Ты изменила меня. Я буду помнить о тебе всегда.
Именно о таком предложении она мечтала в детстве.
– Я тоже тебя люблю.
Она встала на носочки и поцеловала его. Его глаза расширились, и его губы безвольно разомкнулись, пока разум пытался осмыслить, что происходит с телом. Но потом он обхватил девушку руками, крепко прижимая к себе. А когда Нив наконец отпустила его, он ошеломленно посмотрел на нее:
– Так это… это значит «да»?
– Да, – выдохнула она, – да!
Кажется, это самое легкое решение, которое она когда-либо принимала.
Не прошло и часа, как они обвенчались в соборе Святого Иоанна.
В конце концов, было обидно, что такие тщательные приготовления пропадут даром. Гостей вновь созвали, они пришли, промокшие под уходящей грозой, держа стаканы с лимонадом. Все были необычайно веселы. Их смех и болтовня наполнили собор до отказа. Нив это вполне устраивало. Она и сама была весела, даже в испачканном платье, с покрасневшими глазами и полуразвалившейся прической ощущала себя прекрасно.
Епископ вел церемонию с кислым выражением лица и в необычном головном уборе, надвинутом на глаза. Он выглядел так, словно находился здесь по принуждению, а говорил так, словно собирался совершить какой-то смертный грех. Возможно, и то и другое было правдой. Когда Кит и Нив пришли в его кабинет, он, распростертый на полу, молился, четки висели на его бескровных руках.
– Это очень необычно, сэр! За пятьдесят лет службы я никогда не видел ничего подобного. Это скандально! Неестественно! Бог, конечно, не желает, чтобы один из его любимых детей так унижался! Я должен отказать вам. Я откажу вам!
Кит непримиримо смотрел на него.
– А ты сможешь?
Горячность епископа угасла, когда до него дошло, с кем именно он разговаривает.
– Э-э-э… Я бы так и сделал, ваше высочество, если бы вы были кем-то другим. Но это не так. И поэтому… Тогда начнем? – Нив пыталась держать лицо, пока епископ вел бесконечный и мрачный обряд авлийской свадьбы. – А теперь, – сказал он, неопределенно махнув рукой в сторону чаши на столе между ними, – благословение.
Нив достала стеклянный флакон. Кит откупорил свой и налил в кубок. Мягкое журчание жидкости было единственным звуком в соборе.
– Я, Кристофер Кармин, беру тебя в жены. Своим телом я поклоняюсь тебе, и всеми своими мирскими благами я одариваю тебя.
Руки Нив дрожали, когда она откупоривала флакон.
«Только бы не выронить»
– Я, Нив О’Коннор, беру тебя в мужья. Своим телом я поклоняюсь тебе, и всеми своими мирскими благами я одариваю тебя.
Она подняла кубок и отпила глоток. На вкус вода была прохладной, как весенний мед и вереск. Нив передала кубок Киту, который наблюдал за ней влюбленными золотистыми глазами.
На этот раз Синклер приготовил плащ. От Нив не укрылось, как затуманился его взгляд, когда он помогал Киту облачиться.
– Преклоните колени, – сказал епископ.
Они так и сделали. Пол был холодным и твердым, но, когда Кит взял ее руку в свою, в ней вспыхнуло пламя.
– Тех, кого Бог соединил, – сказал епископ, – никто да не разлучит.
Не успели слова вырваться из его уст, как Кит притянул ее к себе и укутал в свой плащ. Она прижала руки к его груди, чтобы успокоиться. Слабо ухмыльнувшись, он поцеловал ее. Несколько человек в зале ахнули. Нив, как дурочка, улыбалась. Как смело, дерзко, необычно – именно таков Кит Кармин. Ее щеки заныли, так широко она улыбалась.
– Всем встать, – возгласил глашатай, – перед принцем Кристофером Кармином, герцогом Клируотера, и Нив О’Коннор, герцогиней Клируотера.
Когда они пробрались через толпу, последние лучи дневного света уже угасли.
