– Да, я… – София запнулась. Медленно опустившись на самую нижнюю ступеньку королевской лестницы, она села. Долгое время принцесса молчала, а когда заговорила, голос ее сорвался. – Я просто очень устала.
Нив сделала несколько неуверенных шагов ближе:
– Что-то случилось?
– Этот вечер просто катастрофа. Не знаю, как мы проживем следующие три дня, – сказала она так быстро и тихо, что Нив пришлось напрячься, чтобы понять ее. – Уверена, вы заметили, что у нас не хватает персонала. Многие из наших слуг уехали, а те, кто остался, перегружены работой. И когда это мероприятие пойдет не так, двор станет еще более нетерпеливым по отношению к моему мужу.
По мере того как эмоции выплескивались из нее, росла и ее магия. Под кожей Софии заплясал золотистый свет. Температура понизилась, и Нив стиснула зубы, чтобы те не застучали от холода. Если она прервет Софию сейчас, то, принцесса, скорее всего, больше не откроется ей.
– Я не знаю, что делать, чтобы исправить ситуацию, – продолжала София. – Джек не позволяет мне вести хозяйство и не говорит, что его беспокоит. Я бесполезна для него. Другие женщины при дворе тоже это знают. Они не заинтересованы в дружбе с женщиной, которая не имеет влияния на своего мужа. Какое-то время у меня были фрейлины, но Джек уволил всех. Теперь мне некому довериться, и я могу только улыбаться и делать вид, что все в порядке.
В комнате воцарилась тишина, а на полу блестел мелкий иней. София откинула голову к железной балюстраде и закрыла глаза. Свет ее магии сверкал на гранях бриллиантового ожерелья.
У Нив сжалось горло. Ее поразило, как молода София – не более чем на год или два старше ее. Нив не могла представить, как это ужасно – оказаться в месте, где она не знает никого, кроме мужчины, который не ценит ее. Мужчины, который должен был любить ее, а не изолировать в процессе изоляции себя.
Она осторожно присела на ступеньку рядом с Софией и положила руку ей на колено.
– Если хотите, можете поговорить со мной.
София вздрогнула – то ли от неожиданности, то ли от холода на коже Нив. В ее бледных глазах вспыхнул ужас.
– Прошу, простите меня. Я заморозила вас до полусмерти, и я… это не ваша ноша.
– Не нужно извиняться! – Нив била крупная дрожь, но часть холода рассеялась. – Держать все в себе вредно. Так или иначе однажды оно выплеснется.
– Да, наверное, так и есть. – Принцесса вздохнула, и ее дыхание затуманилось от холода. Постепенно она вернула самообладание. – Вы обращаетесь с каждым так бесхитростно дружелюбно, почти фамильярно, независимо от его положения, что легко забыться. Это столь же необычно, сколь и пленительно.
– Я не умею иначе, ваше высочество. Это только доставляет мне хлопот с момента прибытия.
– Вы умеете извлекать из людей на свет то, что они хотели бы сохранить в тайне. – София пригвоздила ее к месту холодным оценивающим взглядом серых глаз и накрыла руку Нив своей ладонью. – Я верю, что это и есть ваш истинный дар – это, а не шитье.
Нив испытала приятное чувство, ведь она получила такой комплимент – это, возможно, самое щедрое, что она когда-либо получала.
– Благодарю.
– На самом деле мы создаем вам хлопоты, – продолжала София, – хотя с вашей стороны очень мило приглядывать за Кристофером. У него не так много друзей при дворе.
– Я не…
Она понимающе улыбнулась:
– Не беспокойтесь о нас. Принц-регент хочет доказать, что он такой же способный, как и его отец, и поэтому пытается справиться со всем сам. А я нужна здесь, даже если он во мне не нуждается. Мое присутствие гарантирует, что он поддерживает правление моего отца. И я счастлива, зная, что мои жертвы имеют значение. Я сделаю все, чтобы они продолжали иметь значение. Вы понимаете, да?
Конечно, Нив понимала. Понимала это больше, чем кто-либо другой. И все же напряженность в голосе Софии и непоколебимость ее взгляда… Все это казалось таким знакомым, и Нив охватило беспокойство, от которого она не могла избавиться.
В воздухе пахло дождем, влажным камнем и плодородной землей. Вдали серые облака стелились по холмам, как грязный шлейф платья. Нив успела пройти не более пяти шагов по лужайке Вудвилл-холла, прежде чем заметила что-то неладное: мрачность. Дело не только в погоде, хотя для приема в саду этот день просто ужасен. Все бездельничали на траве с видом скуки и растерянности.
Нив никогда не бывала на приемах в саду, но Синклер нарисовал ей достаточно яркую картину. Гости должны играть в бадминтон на поле, или сгрудиться вокруг столов, играть в карты и смеяться, прикрываясь веерами и руками в перчатках, или глупо напиваться пуншем. Но лужайка была пуста: ни столов, ни игр, ни пунша, ни слуг. Только толпа аристократов, ожидающих, что вот-вот что-то произойдет.
«Как странно»
