Теперь она это хорошо знала. Нив не могла игнорировать свою природу: она глупа, наивна и рассеянна. У нее никогда не было шансов выстоять против знати, и никогда не будет. С тех пор как она прибыла в Авалэнд, она оказалась втянута в бурю капризов этих дворян. Но если Роза могла представить себе тысячу исходов этого Сезона, то конец Нив уже предрешен: она никогда не сможет выйти отсюда невредимой.
Девушка кивнула, понимая, что не может говорить.
– Между нами нет никаких обид, – сказала Роза, – но я не хочу больше видеть вас в этой колонке. Сделайте все, что должны, чтобы добиться этого.
– Я понимаю.
– Хорошо! – Роза подняла лицо к небу, и напряжение с ее плеч спало. Над головой проплывали облака; мягкие белые волны расправлялись, как крылья голубя. – А вон и Мириам с экипажем.
Когда Нив забралась внутрь, она едва не осела на пол и не разрыдалась. До сегодняшнего дня она не понимала, что стыд – это нечто твердое. Он лежал внутри нее, тяжелый, словно камни в карманах.
Была ли она бездумно беспечна или нет, но Нив не могла ждать ни минуты, чтобы поговорить с Китом, и она точно знала, где его найти.
Расставшись с Розой и Мириам, она вернулась во дворец и решительно направилась к теплице. Но когда она завернула за угол, сердце ее оборвалось. Из леса выходил Кит, его плечи окутывали лучи позднего послеполуденного солнца. Он был золотистым и раскрасневшимся – настоящая картина лета. Они замерли, увидев друг друга. Предвкушение пронеслось по ее телу, и пальцы ног в туфельках подогнулись, когда она подошла к нему.
– Нам нужно поговорить, – сказала она.
Его взгляд метнулся к окнам дворца, выходящим на заднюю лужайку.
– Не здесь. Прогуляйся со мной.
Она зашагала рядом с ним, он повел ее вглубь сада. Как только цветущие кусты поднялись достаточно высоко, чтобы скрыть их, он протянул ей руку.
Нив на мгновение уставилась на него:
– Значит, ты умеешь быть джентльменом.
– Теоретически, – сухо ответил он, – хотя затем, чтобы ты снова не рухнула в обморок.
Он не знает о колонке? Насколько она эгоистична, чтобы украсть у жизни еще одну минутку? Девушка взяла принца под локоть.
Они подошли к лабиринту живой изгороди. Когда Кит завел ее внутрь, она вдохнула сладкий и нежный аромат жасмина. Под ногами хрустел белый гравий дорожки, а за каждым поворотом стены словно перестраивались. Они не разговаривали, пока не дошли до центра, где одиноко стояла беседка. Виноградные лозы обвивали мраморные колонны и вплетались в решетку купола.
Здесь они были совершенно одни: ни посторонних глаз, ни свидетелей.
Ее должно было смутить, а может, и взволновать, что ее самые затаенные желания оказались в пределах досягаемости. Кит отказался от шейного платка – будь он проклят! – и она видела его ключицы. Ей захотелось обнять Кита и прислонить свое лицо к его лицу. Она хотела почувствовать, как его сердце бьется, когда она обнимает его. Ей хотелось повалить его на траву рядом с собой. Заправить цветы в его волосы, болтать до захода солнца, смеяться над тем, как легко вывести его из себя теперь, когда она точно знала, как это сделать. По тому, как он выглядел сейчас, по его настороженному и полному надежды взгляду она поняла, что он позволит ей потакать каждому из этих желаний. Лавлейс все испортила. Несправедливость этого так разозлила Нив, что она чуть не расплакалась.
– В чем дело? – спросил Кит. В его тоне сквозило беспокойство. – Ты выглядишь грустной.
– Ты читал сегодняшнюю колонку Лавлейс?
Он склонил голову набок:
– Лавлейс? Я не думал, что кто-то читает эту чушь, кроме моего брата.
– Это серьезно, Кит. Кто-то видел нас.
– Что? – Впервые он выглядел встревоженным. – Когда?
– Они видели, как я пошла за тобой в Вудвилл-холле. Описано довольно туманно, но теперь Роза знает! Она не расстраивается из-за нас. Но переживает, что ее отец может узнать правду о том, что случилось…
Казалось, Кит не слушает ее. Он достал из нагрудного кармана трубку и сунул в рот.
Беспокойство за него смыло все страхи Нив.
– Кит?
– Я в порядке. Не спрашивай! – Дрожащими руками он открыл футляр со спичками. После нескольких неуклюжих ударов пламя с тихим шипением ожило.
– Мне ты можешь не лгать, – мягко сказала она. – Я понимаю, что ты…
– Прекрати это делать!
Суровость его тона ужалила ее. Она инстинктивно отшатнулась:
– Что делать?
– Это, – хмыкнул он. – Ты хоть понимаешь, что делаешь? Как только ты видишь возможность утешить кого-то, то сразу за это хватаешься. Ты пытаешься быть полезной, чтобы избежать собственных чувств.
– Не будь злым, – прошептала она.
– Это доброта. Я не заинтересован в том, чтобы помочь тебе навредить себе самой. – Он затянулся, а когда выдохнул, из него потекла магия. Лепестки жасмина вокруг них увядали, опадали с ветвей и рассыпались по земле, словно грязный снег. Вокруг разливался сладковатый запах гнили. – Иди и найди кого-нибудь другого, чтобы возиться с ним.
