– Возможно, я был к нему излишне строг, – с сомнением в голосе начал он. – Но я никогда не желал ему зла.
– Я говорил ему эти слова. Что вы не делали ничего ему назло. Еще в Париже, в день моего рождения за три месяца до его свадьбы, я пытался внушить Венсану, что все не то, чем кажется. Но он мне не поверил.
– Я должен с ним поговорить, когда он будет готов к этому, – ответил Анри скорее сам себе.
Когда унесли блюда и на столе появился чай, Виктор налил себе хорошую чашку и ссыпал туда две ложки сахара.
– Понимаете, я знал, что я вам не нравлюсь. Но вы мне не были противны. Я вас понимал. Я очень хорошо понимал, почему вы его жените. Но Венсан не хотел признавать вашу правоту, ваш уклад, ваши правила. В этом дело.
– Получается, в его состоянии виноват я? – Герцог сделал глоток из своей чашки. Он выглядел потерянным.
– Нет. Ваши действия, скорее, катализатор.
То, что Виктор хотел сказать следующим, было еще хуже всего предыдущего. А потому он попросил служанку увести юного де ла Круа на некоторое время, предложив ему погулять в саду, пока они закончат скучные разговоры. Анри прижал носовой платок к губам. Он совершенно не ожидал, что все повернется таким образом. Решившись приехать в Пиенцу, он даже в какой-то степени надеялся на то, что его сын будет не в состоянии что-либо понимать. Он меньше всего на свете хотел видеть Венсана таким, но это было бы куда легче принять. Но все оказалось иначе. И теперь слушая Виктора, он понимал, как мало сделал для него.
– После того, как Венсан убил Себастьяна, все для него закончилось. Вся боль, которая была в нем, в тот день перестала быть. Он начал с чистого листа. Он даже не помнил, что он сделал. – Люмьер запил слова чаем и договорил: – Равно как до последнего времени не помнил еще несколько подобных вещей. – Люмьер хмурился и мысли словно бы резали черепную коробку изнутри. – Аньель никогда не должен этого узнать. Следите за мальчиком, как я уже когда-то говорил. Он боится, что такое произойдет с ним. Оно может. Я сказал ему, что это не так. Но не забывайте об этом.
– Вы считаете такая возможность существует? – спросил Анри и в его голосе отразился ужас.
– Да. Я сказал об этом герцогине еще на третий день после его рождения.
Анри непонимающе уставился на жену, которая слегка побледнела.
– Я боялась, что это может оказаться правдой. Наблюдая за тем, как он растет, я не могу перестать поражаться, насколько он умен. Но ведь Венсан был таким же когда-то.
Она запнулась и на ее глазах выступили слезы.
– Постарайтесь оградить его от излишних переживаний, от общения с отцом тоже, равно как и не пытайтесь сделать из него то, что вы хотите. Направляйте его мягко, аккуратно ведите под руку. Но никогда не ведите в танце. Если он будет слышать музыку, как Моцарт, – это одно. Но если он начнет что-то видеть или слышать, вы это поймете. Только смотрите очень внимательно. Пока он ребенок, наблюдайте за его сном, за его питанием и режимом дня. Венсан самовыражается через картины, а как будет самовыражаться его сын – узнаем со временем.
– Мы постараемся сделать все, что можно, чтобы ничего дурного не произошло, – решительно ответил Анри.
Люмьер поднялся и отошел к окну, чтобы закурить.
– Венсан досамовыражался в Париже до убийств, но я надеюсь, что Аньель найдет себя в чем-то менее эпатажном. – Он повел бровью. – Я в вас верю.
Жозефина сжала руку Анри и произнесла:
– С ним все обязательно будет хорошо.
– Я готов заботиться о нем за Венсана. – Люмьер курил, смотря в окно на сад. – Как о сыне. Ему нужен отец, а мне, вероятно, нужен ребенок.
– Мы не имеем ничего против, – произнесла Жозефина после небольшой паузы.
– Вы хорошо заботитесь о нашем сыне. Но как вы себе это представляете? Мальчик будет учиться в Париже, – добавил Анри.
– Я бываю в Париже. Он может мне писать, и, если захочет, то будет жить здесь летом. Быть всегда рядом можно и так. Когда знаешь, что есть тот, кто готов тебя обнять, как родного сына, жить становится чуть легче.
– В таком случае не вижу в этой затее ничего плохого, – согласился Анри.
– Мой отец умер, когда мне было пять лет. Герцогиня знакома с моей матерью и историей нашей жизни, – Виктор потушил папиросу и вернулся за стол. – Для Аньеля отсутствие Венсана может стать травмой и болью. Я постараюсь это сгладить.
– Мы очень ценим это, – проговорила герцогиня.
– Хорошо. Пожалуй, мне стоит отлучиться и занять малыша музыкой. Позвольте мне откланяться.
Герцог поднялся из-за стола и протянул Виктору руку. Люмьер встал и пожал руку Анри, а потом чуть поклонился Жозефине и ушёл, чтобы поймать Аньеля и служанку в саду, а потом увести первого в музыкальный класс.
