Юлиуш усмехнулся. Ее непредсказуемый энтузиазм потрясал его и иной раз ставил в тупик. Он не видел ничего хорошего в том, что будет работать до девяти вечера, она же разглядела в этом знак судьбы, поскольку тоже была занята до девяти. Можно ли было ей возразить?
– А что у нас сегодня на обед? – спросил он.
Может быть, действительно этот соус не вонял, а просто у него такой запах? В животе заурчало.
– Я заказала пиццу! – Она изобразила испуг, но он знал, что это такая игра. – Не будешь меня бить?
– Пицца, ну что ж… – глубокомысленно протянул он, поддерживая игру, а сам подумал: третий раз за неделю пицца, не скажется ли на холестерине, – возможно, переживу…
– Последний раз, клянусь, если бы не этот глютамин, – она трахнула ножом по мясу, – оно должно лежать по крайней мере три дня в соусе, а не то бы уже сегодня был настоящий обед. Но я правда хотела тебе приготовить что-нибудь особенно вкусное. Ендрек не говорил, что это так трудоемко. Даже сказал, что это вовсе не наука, так как оно, – она вновь ударила ножом по мясу, – делается само. У него-то, может, оно и делается само, а у нас не хочет, – и она рассмеялась серебристым смехом. – Но я правда скоро достигну высот в кулинарии.
Юлиуш опять усмехнулся и прошел в свой кабинет.
Вытащил ноутбук и открыл кликом «Терапия гештальт, семейная терапия».
Кулинарные высоты! Последним достижением Гайки было суши из мороженого минтая и карпа – другой рыбы она не достала. Но съесть суши не удалось. Во-первых, Гайка не вынула кости. Во-вторых – «Что, это так важно, какой сорт рыбы? Не будем преувеличивать» – пластинки из водорослей распались во время того, как она попробовала заворачивать в них рис, ну а рис и так оказался несъедобным, был твердым, недоваренным.
Зато соус, который она подала к этой рыбе, оказался отличным. Отличным, наверное, потому, что был готовым. Это был просто готовый соевый соус из магазина. Вполне приемлемый ужин: черный черствый хлеб, который опускали в соевый соус, с кусочками имбиря, тоже готового, из баночки. Гайка хохотала, что ужин оказался такой забавный.
– Ты видел их мины? – В кухне она вопросительно посмотрела на мужа, а за дверями сидели шеф Общества психологов с женой и автор «Моей ментальной биографии», тоже с женой.
– Чтобы посмотреть на их лица, стоило подать им такой ужин, – Гайка давилась от смеха. – Я никогда не видела, чтобы люди имели такое выражение лица. Ты видел? – допытывалась она у Юлиуша и юлой крутилась по кухне. – Ничего не поделаешь, мы должны отвечать за то, что случилось.
И быстро порезала черный хлеб, это была единственная еда в доме, поставила на стол мед, майонез и масло, открыла бутылку водки, налила всем по рюмке и после этого первая макнула хлеб в соевый соус.
– Отлично, – заявила она. – Я вам советую это, потому что в доме нет больше ничего другого. Можно перед этим выпить, тогда никто не будет знать, что ест. Да, Юлиушу не досталась хорошая кухарка, зато нам с ним очень хорошо в постели, – доверчиво сообщила она с обезоруживающей улыбкой.
Жена шефа Общества психологов задохнулась от услышанного.
– Извините, может быть, я не должна этого говорить при вас, потому что знаю… – Гайка почувствовала себя неловко, – знаю, некоторые браки не самые лучшие, – поправила она саму себя и показала пальцем на Юлиуша, – это он меня учит открытости в общении с людьми. Замечательно, что мы в таком составе и можем обсудить что-то, ведь тут столько терапевтов… Если вы поделитесь с нами своей историей, может быть, мы что-нибудь хорошее и услышим. Тем более что я не имею никакого понятия о терапии. Но Юлиуш говорит, если внимательно слушать даже таких консерваторов, то можно чему-нибудь научиться. Да…
И кто бы мог подумать, что это будет один из самых удачных вечеров, какой он провел с коллегами?
– У тебя интересная, неординарная, привлекательная жена, – сказала при прощании жена шефа Общества психологов, которую он знал тридцать лет и с которой только сегодня выпил на брудершафт.
– Я надеюсь, теперь мы будем видеться чаще, – с надеждой сказал ему шеф, с которым он сегодня тоже выпил на брудершафт, – сказал и обнял свою жену, а та прижалась к нему. Юлиуш видел такие их нежности впервые в жизни, хотя знал их вот уже девять лет.
– Гайка, вы с мужем обязательно должны к нам прийти, – сказал автор книжки, который ни с кем не переходил на «ты», ибо считал, что панибратство грозит ему – и кому бы то ни было – потерей уважения. И шепнул Юлиушу: – Где ты прятал ее от нас?
В Гайке было что-то такое, что нормальным людям не прощается, а ей не то чтобы сходило с рук, но она, наоборот, удивительным образом приобретала поклонников. Она покоряла своей невинностью, шармом, искренностью и умудрялась творить ляпы в таких ситуациях, в каких любой другой человек, даже если очень бы постарался, никогда не сумел бы.
Он любил ее и за это.
