И когда наконец приятельница ушла, объявив окончание вечера, хоть было только два часа ночи и до следующего вечера еще очень далеко, они с Иденой пошли в ванную.
Сара погрузилась в янтарную пену в ванне, наполненной теплой пахучей водой, при свечах с запахом клубники, а Идена уселась на закрытое сиденье унитаза и открыла третью бутылку вина, которую они намеревались выпить только вдвоем. А Сара хоть и знала, что не должна пить, что у нее слабая голова, однако дала себя уговорить, и они пили вино из стаканов для чистки зубов – им казалось это забавным, пока Саре вино не ударило в голову и она не расплакалась от жалости к себе – к жене, с которой муж не хочет иметь пока что ребенка, и мало того, в довершение всего он в Австралии, а она так сильно любит его…
Идена в порыве ответного чувства прямо в платье – шерстяном, в красно-синюю клеточку! – держа в одной руке стакан с вином, шагнула в ванну и обняла Сару.
– Какой же ты глупый ребенок! – со стоном вздохнула она, булькнув водой, и на рукав ее платья обшлагом осел клуб пены, так что она стала похожа на сказочную фею-крестную из волшебной сказки. – Какая же ты глупая. Перестань распадаться. И начни быть женщиной. Ты не знаешь, как это делается? Перестань говорить и начни действовать. Ты опустилась. Ты не знаешь, что эти маленькие гормоны, отвечающие за чувства, выпариваются через три года. Где-то я читала. Но это наверняка правда. И тогда необходимо действовать. Заставить ревновать, завлекать, уводить. А что ты? В трениках дома. Без зеркала с корректировкой изображения? Клыска, дорогая, Яцек тебя любит больше жизни, только в него тоже влезли эти гормоны, отвечающие за привычки. Они как-то называются, я это тоже читала, но не помню где. И сделаешь так. – Идена наклонилась над Сарой и начала шептать: – И обещай, что будешь мне звонить и отчитываться. И поклянись, что послушаешься моих советов.
И Сара поклялась.
Ендрек сидел в кухне у Юлиуша и не отрывал взгляда от Гайки, у которой ни на минуту не закрывался рот. Она уже давно всыпала по три ложечки кофе в каждую из трех кружек и готовилась сыпать дальше, когда Юлиуш деликатно отобрал у нее банку.
– Достаточно, дорогая.
– Конечно же… А вы любите крепкий? Но для меня слишком крепкий. Ты бы мог мне и раньше сказать. – Гайка отсыпала кофе назад и поставила кружку под нос Ендрека. – Столько?
– Нет, чуть больше. – Ендрек посмотрел на дно кружки с просветами. – Мне две ложки.
– Боже! – Гайка высыпала кофе назад в банку и вновь стала отмерять. – Ты две, Юлиуш полторы, я полторы, а ты должен согласиться.
– Но я не знаю…
– Такая передача – это потрясающая вещь, представляешь, скольким бы людям ты смог помочь? Тебя будут слушать миллионы, правда, Ендрек?
Ендрек усмехнулся:
– Миллионы, наверное, нет, но знаешь, люди не очень-то знают, что значит терапия. Они думают, что те, кто ходит к психотерапевту, – ненормальные.
– Ну, конечно, – хмыкнула Гайка и залила кофе кипятком. Все трое любили кофе в зернах и не выносили растворимый. – Как я. Потому что я с тобой. И поженилась я на тебе потому только, чтобы к тебе не приходить на прием. Только чтобы иметь тебя под рукой.
– Вышла за меня замуж, – поправил ее Юлиуш и поцеловал в щеку.
– Это не одно и то же?
– Не очень-то, – улыбнулся Ендрек.
– Ой-ой, не об этом мы говорим. Пробую только тебя убедить, что пойти на радио – в этом нет ничего зазорного. Ты не должен стесняться.
– Я и не стесняюсь, – спокойно ответил Юлиуш. – Но я психотерапевт и не должен нигде выступать и делать из себя болвана.
– О, ты только посмотри, – Гайка признала в свидетели Ендрека, – с кем я живу? Какого еще болвана? Наконец-то люди услышали бы что-нибудь умное. Поняли бы, что не со всем могут справиться сами, есть кто-то, кто к их проблемам относится серьезно, и что не все в мидиях мусор. А кроме того… Скажи ему, Ендрек, что это прекрасно, что тебя ценят и приглашают как эксперта…
– Старик, ну я ж тебе говорю! Это прекрасно, что тебя ценят и приглашают как…
– Да отстаньте вы от меня, – отмахнулся Юлиуш. – Хорошо, уговорили, пойду, только давайте окончим этот идиотский разговор!
– Меня вы не обманете, – возмущенно проговорила пани Херц, открывая дверь своей квартиры, – я и так знаю, что у вас живет пес. Все вы врете мне, что его нет!
– Но правда же… правда… – прошептала Сара, вежливо повернувшись от своего замка в сторону соседки.
Невооруженным глазом видно, что она возвращается издалека, груженая сумка была полной и тяжелой, и она не могла ничего общего иметь со скандалом, который произошел в ее отсутствие.
– Я хорошо знаю, – триумфально огласила вердикт пани Херц. – И я позвоню в местное отделение полиции. Они меня защитят. Они наведут тут порядок!
– У нас нет… – Саре наконец-то удалось найти нужный ключ к своей двери, несмотря на то, что у нее уже тряслись руки.
– Те, кто жил перед вами, тоже говорили, что у них нет. А откуда эти кучи? Откуда?
– Не знаю, – не моргнув глазом, врала Сара, хотя отлично знала откуда. – Я не знаю…
– Они тоже не знали. Все не знают! А собака оставила следы. Вот эти следы. Еще пожалеете!
