Рафал отложил гамбургер, который принес себе на обед, приблизил к ней лицо, натянул губы и сказал очень выразительно и медленно:
– Ра-а-а-дио. Говоря гру-бо-о-о… основано на том, что через него говорится. Говорится! Грубо гово-ря, в твоем слу-ча-е-е… Хочешь попробовать?
Сара молчала.
– У тебя есть ребенок? – спросил Рафал.
Она снова покрутила головой.
– Жаль, научил бы тебя говорить, – Рафал рассмеялся и рассмешил всех, даже Еву. – Может, и к лучшему, – сказал Рафал, – опыт учит, что радиокарьера кончается на первой беременности.
– А я могу показать, как такая беременность делается, – откуда-то возник в комнате шеф.
«Ничего удивительного, выглядит так, как бы был беременным добрых пару лет», – промелькнуло в голове у Сары.
– Спокойно, я это знаю…
– Так как слышал по радио, – тихо сказала Ева, а Рафал покрылся румянцем, чего Сара никогда бы от него не ожидала, и откусил приличный кусок мягкой булки.
Вот такая встреча была у нее с пультом управления.
Еще три часа. Но это одиночество лучше, нежели отсидка тут днем.
Интересно, как было бы, если б было иначе, с другой стороны? Красный огонек, который предостерегает перед выходом, абсолютная тишина, только она и микрофон.
Сара оперлась на руки и приблизила лицо к стеклу, разделяющему студию от режиссерской. Она не могла заметить, что нажала кнопку «запись», которая мигнула желтым огоньком. Тишина, никаких звонков. Ведь если бы она зашла в студию и не закрыла дверь, то телефон бы услышала. Не все ли равно, где сидеть? Никто не узнает. В конце концов, нигде не написано, что ей туда нельзя входить.
Она осторожно открыла дверь и вошла. Темный стол, из которого выступал… кабель для двух микрофонов и четырех трубок, повешенных на крючках под столом. Два кресла и абсолютная тишина. Сара слышала, как бьется ее сердце. Глухое помещение, как она себе его и воображала.
Она уселась поудобнее в кресле, повернулась два раза вокруг себя. Вставила наушники, пусто, тишина, она повесила их назад. А потом ударила пальцем по микрофону. Раздался глухой звук. Осторожно придвинула микрофон ко рту и тихо сказала:
– Извини, не хотела тебя обидеть или раздразнить! Но ты такой маленький. Пррр… раз-два, раз-два, – и прокашлялась.
«Р» в слове «раздразнить» прозвучало выразительно.
Через стекло она видела темное окно, свой стол, освещенный маленькой лампой, и заднюю часть компьютера, выступающую из-за пульта управления. Наклонилась над микрофоном, подняла его повыше, на высоту своих губ, и произнесла значительно громче:
– Пуффф, ппиффф, алло, Центр?
Ей в ответ тишина.
– Король Кароль купил королеве Каролине кораллы, колору кораллового, – это она произнесла очень быстро и без ошибок.
Она постучала пару раз в микрофон, одним духом произнесла еще одну скороговорку и рассмеялась. Она могла говорить! Могла говорить при условии, что никого нет рядом и никто ее не слышит. Могла говорить!
И, огрубив голос до баритонального, она начала:
«– Я бы хотела сказать вам, что новостей не будет, потому что состоялся конец света… Бабушка! – Она сменила голос на тонкий фальцет. – Почему у тебя такие большие глаза? А уши? В этот день в Польше низвергнут коммунизм, и поэтому… – ее голос приобрел энергичность, как у политиков, которые доходили до визга, – мы построим четвертую Речь Посполитую, пятую, шестую, разбудим седьмую и поставим девятую. Тысячу школ на тысячелетие, ече-пече, ече-пече, – она растянула губы и опять произнесла скороговорку.
– И что, скажите на милость, это не лучше той белиберды, которой вас кормят с утра до ночи? Впрочем, я не это хотела сказать… – Она неожиданно остро ощутила свое одиночество, не данное сиюминутное в режиссерской, а одиночество в жизни. – Микрофон, нет, «микро» – это очень обидно, потому что ты мужского рода, я буду к тебе обращаться иначе – «макро». Макрофончик, – она нагнулась и почти что губами дотронулась до клеточек сетки. – Макрофончик, я так одинока на этом свете, где никто никого не слушает… а того, кого могли бы послушать, например, радио, так оттуда какой-то дерьмовый глупец вещает, – и тут Сара вложила все свои способности в сарказм, – благодарим за интересные высказывания, но сейчас состоится прямая конференция вице-премьера…
А я этого вице-премьера видела в белых тапочках, что мне до вице-премьера? Работает с какими-то индивидуумами… Один меня не заметил, другой шлепает по заднице, я на это не обращаю внимания, потому что зависима от работы… Третий беспрестанно жует гамбургеры… И рассказывает, что знает, как избежать голода и безработицы, наверное, голодные должны жрать безработных…
