Что могла значить тотальная смена плана, если разведение тараканов уже ушло в прошлое, Сара даже не хотела догадываться.
– Знаешь что? Ты даже не ожидаешь. Я не сделаю ничего, – триумфально возгласила Магда и с выражением бухнула в чай сахар, хоть не ела сахару уже полгода.
– Ничего, – эхом повторила за ней Сара.
Магда, как всегда, была права. Сара очень удивилась.
– Как тебе такое? – Глаза Магды блеснули из-за стакана, из которого она не вынула ложечку.
– Ничего, – ответила Сара.
– Ты не считаешь, что это гениальный замысел? Просто ничего, будто бы его не было. Он для меня не существует. Это самое плохое для мужчины. Ни-че-го. Именно это я и сделаю! – И Магда решительно допила чай, не обращая внимания, что он горячий и сладкий.
Мало сказать, что Сара была разочарована. Она была потрясена! Не так, не так она себе все это воображала! Думала, что будет делать совершенно другие вещи. У нее было столько идей, но шеф, который ее принял на работу, пожилой, но молодящийся мужчина с излишним весом и легкой лысиной, выразился предельно ясно:
– Вы будете делать все.
И следующим предложением погасил ее скрытую радость:
– Главным образом отвечать на телефонные звонки, все записывать, а в случае чего оставлять контакт Еве, ну, еще подавать кофе, чай, сок… Да, вот так работают журналисты! Осмотритесь вокруг и будете знать, что делать. Кроме того, два ночных дежурства в неделю, так как никто не хочет сидеть и очень редко звонят, но шеф приказал, чтобы радио функционировало, понимаете, пани, интерактивно. А как шеф приказывает, так и делается. Если речь обо мне, то я являюсь вашим непосредственным шефом, надеюсь, мы найдем взаимопонимание?
Шеф представил Сару, проводив ее к режиссеру:
– Это наша новенькая, Сара, скажите ей, что она должна делать, пока нашу халабуду не закрыли.
Он хлопнул за собой дверью так сильно, что календарь, прикрепленный толстыми кнопками, долетел почти что до середины комнаты.
– Я Ева, – рыжеволосая девушка неторопливо поднялась из-за стола и неохотно протянула Саре руку. – К пульту управления не подходи, иначе чего-нибудь испортишь. Ты будешь сидеть тут, – она показала на пустое место под окном.
– Меня зовут Ян, – толстяк с правой стороны даже не встал. – Не привыкай, это место надолго не пригреешь.
А третий долговязый парень с орлиным носом подошел и пожал ей руку, можно сказать, от сердца, что-то пробормотал, она не расслышала, потому что в эту минуту из усилителей грянула музыка.
– Извините, я не расслышала, как вас звать.
– Обращайся ко мне Леон, это меня стройнит, – рассмеялся парень. И Сара в ту же секунду возненавидела и себя, и свой вопрос, и его за бездарный ответ.
– Ты, Рафал, полный дурак, – сказала Ева, – через три минуты выходишь в эфир.
Две другие особы у пульта управления только кивнули.
Сара уселась за пустой стол и подумала: всем им не она именно не нравилась, а просто начало в отношениях всегда очень трудное. Над стеклянной перегородкой, отделяющей соседнюю студию, загорелся красный свет.
Парень с орлиным носом начал читать новости, а Сара не знала, что с собой делать.
«Если ты безграмотный, напиши нам уже сегодня, – донеслись из динамика слова. – Высшая школа базового воспитания даст тебе возможность избавиться от комплексов. Не пропусти. Два семестра по цене одного, если запишешься в течение трех дней».
Красный свет погас – и вновь зазвучала эта ужасная музыка.
– Тебя понесло, Рафал? Как это безграмотный может написать?
– А мне-то какое дело? Я тут от чтения, а не от мышления. Может, такой безграмотный имеет жену, мать или дочь.
– Как мило, ты сразу решил, что это парень.
– Знаю, что этот безграмотный точно мужик, если бы речь шла о бабе, написали бы «безграмотная», правда ведь? – Рафал стукнул рукой по машинописному листу: – Так что мои знания подкреплены написанным словом.
– Пожалуйста, потише, тут работают, – откликнулся пан Ян, и в этот момент раздался телефонный звонок.
Единственный аппарат стоял на столе у Евы.
– Ну, снимай, – сказала Ева.
Сара протянула руку.
– Радио Амби, слушаю, – проговорила она как можно более приятным и вежливым голосом, при этом все взоры были обращены к ней, в режиссерской неожиданно наступила тишина.
Из трубки понесся поток оскорблений. Саре стало плохо. Она собрала все силы, что у нее были, но волнение оказалось сильнее.
– Благодарим вас за выдажение своего мнения о нашей станции, – сказала Сара в трубку и положила ее неловко, так что она звякнула.
Все разразились гомерическим хохотом.
– «Хорошо! Выдажение мнения о нашей станции» – это находка! Великолепно! Свежо и смело! – Постановщик, чьего имени Сара не знала, был по-настоящему рад.
– Извините, – прошептала Сара.
– Мужчина звонил? – отсмеявшись, спросила Ева.
– Да…
– И что сказал?
– Что ему очень не нравится… что это какая-то каша, что это… – Она чувствовала, что не сможет произнести «радио», у нее выйдет «дадио», и она изо всех сил искала в голове выражение на замену: – Что это передача для глухонемых…
Она была смущена.
Ева широко улыбнулась.
– Ну, видишь? Справилась?
