И Станислав ничего не подозревал. Никто и ничего не подозревал. Но представьте себе, кто бы подозревал женщину в ее возрасте в том, что у нее роман? Это было неприятно, но правда. Женщины в ее возрасте ездили в санаторий, в СПА, неподозрительно и безнаказанно. Если менялось настроение, то это в результате менопаузы, а не потому, что молчал телефон. Если начинали о себе заботиться, неожиданно, без предупреждения, это хорошо.
Это значит, что у них нет депрессии, что они заняты собой. Если неожиданно начинают ходить на йогу, это значит, что они состоялись в жизни и могут тратить время на поиски духовного, ха-ха.
Позади рождение, воспитание, они выпускали птенцов из гнезда и не морочили голову пожилым мужьям. В самом плохом случае имели какое-нибудь хобби.
Несмотря ни на что, она заботилась о муже. Перед каждым своим выездом – обеды на пару дней, баночки с голубцами или запеченным мясом, на самой высокой полке те, которые надо съесть в первую очередь, на второй – те, которые могут постоять. Салат из квашеной капусты на завтра, а подслащенные огурцы на послезавтра: «Дорогой, у тебя обед на три дня. – Позвони, как доехала. – Доехала, позвоню завтра. Я выключу телефон во время лекции. – Понимаю. – До свидания. – До свидания».
Сорочки выстираны и выглажены. Как всегда, как все годы до того. Квартира убрана, и в ней приятно все устроено. Чтобы никто не догадался. А кто-то бы догадался?
– …это именно самое плохое, – донесся до нее голос Густава.
– Извини, я тебя не слушала, – сказала Хелена. Вот до какой степени она могла быть с ним откровенна. – Я думала, как ему это рассказать.
– Обыкновенно, – отозвался Густав. – Нужно сказать правду.
Хелена остановила машину на парковке перед домом. Выключила мотор и достала сигарету. После почти семи лет, как бросила, она вновь стала покуривать. Обманывала себя, что это не возврат к привычке, а только минутная слабость, но сигарета становилась необходима, особенно в такие минуты, которые предстояли ей сейчас.
Процесс развода, о котором еще ничего не знал ее муж, должен был состояться в среду. Она сама получала извещение. И делала то, что все предыдущие годы делала столько раз – подписалась за мужа. Теперь осталось только сообщить ему, что они разводятся. Мелочь.
И уговорить его, чтобы пока он ничего не говорил ни Саре, ни Идене. Чепуха!
Ничего трудного.
Хелена вытерла глаза – слезы неожиданно потекли у нее по щекам, будто она нажала какую-то кнопочку, и она наклонила сосуд с соленой водой. Слезы, оставляя следы, капали ей на блузку.
Первый раз она не сказала правды Густаву, что подала на развод шесть недель назад, хотя, честно говоря, не ожидала, что так быстро назначат день – адвокат предупредил, что ожидание может продлиться до полугода.
Это решение она должна была принять сама, без Густава, как будто его и не было в ее жизни. Или жизнь в фальши – или в правде. Она не хотела обременять его собой. Конечно же, его заверения служили ей поддержкой, но она поняла, что дело не только в другом мужчине, но и в ней самой. Речь идет о ее желаниях, потребности мечтать обо всем, от чего она отказывалась в течение многих лет во имя… ну, действительно, во имя чего? Во имя семьи, которую создала для Идены, для Сары, для Сташка! Всегда считались только они. Теперь она хотела быть важнейшей для себя.
Хуже всего было, что Станислава за все эти годы нельзя было ни в чем обвинить, он не сделал ей ничего дурного, не предал ее ни разу после измены с Ягодой, не пил, не бил. Только все это было таким постным…
Она пожалела, что у нее хороший муж. Насколько – она искренне думала так – ей было бы легче бросить алкоголика!
К сожалению, Станислава упрекнуть было не в чем. Он был такой покладистый. Соглашался на все, во всем разделял ее мнение. Ждал, когда она проявит инициативу, если шла речь об отпуске, о контрольных у девочек, о перемене работы…
«Как ты считаешь, Хеленка, как будет лучше? Как решишь, так и будет. Делай так, чтобы ты была счастлива». Как это было страшно, мучительно – решать все самой. И забывать о себе. Не создавать неприятностей.
Мы ведь никогда с ним не ссорились, однажды отметила она про себя. С ужасом. Ни разу в течение этих совместно прожитых тридцати с хвостиком лет. Никогда. Даже тогда, когда он пробовал уйти – не повздорили. Она не хотела провести остаток жизни под боком у человека, которого только любила… но с которым ее ничто не связывало, кроме обязанностей.
Она включила радио.
«– …никто не хочет слушать о проблемах, правда? Я так хотела что-нибудь изменить, мы ведь не вечны… Зачем ждать, когда что-нибудь случится? Не лучше ли сразу сказать правду, вместо того чтобы бесконечно обманывать?»
И всхлипы.
Удивительная передача. Может быть, это фрагмент какого-нибудь репортажа? Но слова были адресованы ей. И голос какой-то знакомый…
Сигарета обожгла ей пальцы. Она открыла дверь и бросила сигарету на тротуар. Пригасила каблуком.
