– А ты не могла просто сказать, что ты думаешь? – заверещала в ее сторону Ева. – Почему ты проглатываешь все время язык? Тебе нужна эта работа? Может, тебе больше подошла бы газета… с алфавитом Брайля? Из-за таких немых, как ты, которые ничего не могут выразить, наша жизнь вот такая и есть… – закончила она совсем уж непонятно для Сары и отвернулась.
Ендрек стоял в очереди в киоск. Он должен был обязательно купить «Праздничную газету», а начало моросить.
Ближайшее укрытие в радиусе двухсот метров находилось на автобусной остановке, забитой столпившимися там людьми, рядом с киоском – сразу же половина пешеходов вспомнили, что они должны что-то купить. Он был восьмой, а за ним стояло еще пять человек.
– Сигареты и какую-нибудь газету с программой, нет, может быть, ту… А фильмы какие-нибудь у вас есть? – Люди медлили, используя возможность постоять в сухом месте.
Улица в мгновение ока опустела, пешеходы спрятались в широкие арки домов, капли все сильнее ударяли о мостовую. И неожиданно до ушей Ендрека донесся сильный женский голос:
– Эй, ты там, я к тебе обращаюсь! Оставь ребенка и проваливай! Что ты себе позволяешь? Думаешь, никто вокруг не сдеагирует? А вот я сдеагидую!
Ендрек выглянул из-за спины впереди стоящего мужчины и увидел сидящую под дождем у края тротуара девушку, замотанную в тряпки, почти ребенка, над ней склонился хорошо сложенный молодой и уверенный в себе мужчина. К нему-то и был обращен возмущенный призыв-угроза.
– Эй ты, педофил! – Голос прозвучал с удвоенной силой. – Ты слышишь? Оставь ее!
Ендрек не мог понять, кому из этих сбившихся в кучку людей принадлежит голос, но мелодия и тембр его были необычными.
«Эта женщина не видит того, что видно мне».
И тут из клубка тряпок на краю тротуара возникла фигура молодой девушки, в полном макияже, с глубоким вырезом белой блузки. Девушка сделала неуверенный шаг к мужчине.
– Женщина – это тебе не предмет, – продолжал женский голос в толпе. – Пусть это и не ребенок, но ты думаешь, что это радио, которое ты можешь включить и выключить, когда тебе вздумается? Ошибаешься! А пани не должна себе этого позволять! Мы так ведем себя, поэтому с нами так и поступают! Пани еще пожалеет!
Крупный мужчина, было видно, что растерялся, отступил в сторону. И что за темперамент у этой женщины! Какая смелость! Одним движением пальца силач мог бы ее смести с поверхности земли.
– Вместо души показываем сиськи! Ха-ха!
– Видите ли… Вы не так поняли… – мужчина был явно сконфужен.
– Что значит неправильно поняла? Я все поняла! Я отлично все поняла! Я слышала, что вы ей пъедлагали!.. Какое вы имеете право! Что уж никто не может защитить…
Ендрек подался вперед.
– Камера, стоп! – Из окна второго этажа ближайшего дома высунулась седовласая голова мужчины. Ендреку все стало ясно. Но было и интересно узнать, как эта стихийная спасительница выберется из ситуации. На улице появился режиссер.
– Сенсационно, пани, сенсационно! Сегодня, пани, я снимаю по теме «Домогательства», но на будущей неделе – «Права женщин». Если пани будет так любезна… – Он пошарил в кармане, нашел визитку и протянул ее женщине, стоявшей неподвижно под большим синим зонтом.
– Пдава женщин вы должны защищать каждый день, а не на будущей неделе, – выговорила ему женщина, и порыв ветра вывернул ее зонт.
Ендрек увидел молодую девушку с гневным взглядом, раскрасневшуюся, с гордо посаженной головой. У нее были прекрасные глаза. Ну, и этот голос… И легкий дефект в произношении…
– Пан покупает или нет? – услышал он за собой нетерпеливое.
– Покупаю, покупаю, – заторопился Ендрек. Это была именно Та женщина, он был уверен.
– И чего вы ждете?
Ендрек наклонился к окошку и попросил «Праздничную». Когда же он повернулся, женщины с синим зонтом и след простыл.
Сара сидела неподвижно с прямой спиной на кушетке рядом с Яцеком.
С непослушных волос спадали капли дождя, она стирала их ладонями. Такая глупость! И кто просил ее вмешиваться! Ужас, какой позор! Хорошо, что ее никто не знает в этом районе. Собственно, в других районах тоже.
Но сцена, в которой мужчина наклонился над девочкой и предлагал ей что-то, выглядела двусмысленно… Нет, конечно, она должна была догадаться, что это фильм или реклама, ведь девочки не сидят на бордюрном камне посреди столицы. И не выглядят так нарочито картинно. Но закутанная в тряпки модель или какая-то там актриса на первый взгляд вовсе не была похожа ни на артистку в роли, ни на взрослую женщину, а только на несчастного ребенка. Надо было приглядеться получше.
Но мужик отошел, усмехнулась она про себя с гордостью, такой здоровый, а опешил, даже стал извиняться… Ей не хотелось думать, что это был просто актер – но если бы это был настоящий уличный приставала, наверное, он бы нашел чем ей ответить!.. И никто бы не среагировал! Что за дурацкий мир!..
– А ваша специальность, пан, извините…? – неуверенно спросил Яцек.
И Сара мгновенно вернулась к действительности.
А действительностью был кабинет психотерапевта – и ее муж, который согласился с ней сюда приходить.
