Он видел в темноте ее силуэт, она встала, открыла дверь спальни, она не хотела дальнейших дискуссий, которые вели в никуда.
– Что с нами случилось? – шепнула Сара скорее себе, нежели Яцеку, и закрыла за собой дверь.
Закутанная в халат, она села в кресло. Он за ней не пришел, он заснул. Когда они перестали понимать друг друга? Когда перестали разговаривать? Когда стали чужими? Неужели он не видит, как сильно ранит ее? Речь ведь идет не просто о сексе, а о том, чтобы любить друг друга, быть вместе… А Яцек почувствовал угрозу после визита к психотерапевту и думает, что так, по-быстренькому, можно все решить. Как он может к ней так относиться?
Хуже всего, что об этом ей абсолютно не с кем поговорить. Что она должна делать вид, будто все в порядке. А на самом деле все безнадежно.
Магда не видит ничего, кроме себя. Она занята исключительно тем, что представляет себе, как бы досадить Петру, что он ей скажет, если она его случайно встретит, как она будет выглядеть при этом, что ему скажет, когда он захочет приползти к ней на коленях, конечно же, будет уже поздно, а Сара абсолютно ее не волнует.
У Идены своя жизнь, и вообще она не видит проблемы, «если хочешь иметь ребенка, ты его просто имеешь». Мама не тот человек, с которым можно говорить о браке, а тем более о браке с Яцеком. Она сразу бы начала давать хорошие советы или искала бы вину в ней, Саре. Ну и вообще, у нее нет времени, она готовит очередную выставку.
– Ты не умеешь вести себя с мужчинами, – сказала она однажды, когда Сара в первый и последний раз исповедовалась ей, как подружке. – Ты должна держать мужчину на расстоянии, – услышала Сара, когда влюбилась в Ласло, венгра, с которым познакомилась в спортивном лодочном лагере между вторым и третьим классом средней школы.
Это позднее сказалось на ее решении заниматься Венгрией, несмотря на то, что от Ласло в ее душе не осталось никакого следа, хотя они обещали друг другу писать каждый день.
Ласло был старше ее на четыре года и целовал ее с такой страстью! Она научилась в этом лагере, как можно вывернуть лодку в четверке и как по-венгерски «я тебя люблю».
Это было и так много, другим столько не удалось.
– En szeretlek, – повторял Ласло и целовал ее в шею.
Было очень приятно, но если посмотреть на все это ретроспективно, то жаль, что он не был китайцем. Переводчики с китайского имеют работу и еще выезжают очень часто в Китай. Но что случилось, то случилось.
А Яцек, который был таким чудесным мужчиной, делает вид, что не понимает, о чем речь. Или, что еще хуже, не делает вид, а действительно не понимает.
Сара чувствовала, что сойдет с ума, если с кем-нибудь не поговорит. Но в квартире было тихо и пусто, не считая спящего Яцека. И уже перевалило за полночь, так что Сара не могла позвонить Идене.
Ендрек с клюшкой в руках примерялся, чтобы ударить. Юлиуш заставил его нервничать. Сначала нескончаемые беседы о том, чтобы не замыкаться в своих переживаниях, а теперь это!
Ендрек ударил по мячу, он полетел, хороший долгий бросок, он следил глазами, где упадет. Коротко стриженная зеленая трава не заслонила мяч. Лунка недалеко, неплохо. Теперь Ендрек повернулся к Юлиушу:
– Ты мне говоришь, что такое не случается, а вот случилось!
Он встретил женщину своей жизни, запросто, мимоходом, неожиданно для себя самого, обыкновенную женщину, с прекрасным голосом и чудесным темпераментом, смелую, искреннюю, которой есть дело до других людей, которая не изображает из себя кого-то…
– То, что ты называешь любовью, особенно по отношению к незнакомым, является простым перенесением чувств. Иначе говоря, ты перенес свои чувства на нее. Сам твой способ изложения свидетельствует, что она не шла по улице, она шла в твоем мозгу…
Юлиуш неправильно держал клюшку, потому что не видел в гольфе ничего захватывающего, и кроме того, мячик был слишком мал, чтобы по нему попасть. Абсолютно точно, гольфу он предпочитал теннис. Ракетка, по крайней мере, была больше, нежели головка клюшки для гольфа.
Ендрек вызвал в сознании образ той женщины и мечтательно усмехнулся.
– Она… летела, – повторил он, при этом его взгляд выражал телячий восторг.
– Что-что? – Юлиуш посмотрел на Ендрека. Никаких сомнений – его приятель в отличной физической и психологической форме, полностью адекватный.
– Она не шла, она летела… И этот громила-мужик рядом с ней казался таким маленьким… А ее темперамент…
Юлиуш был недоволен. Он видел, как Ендрек каждый раз точно попадал в мяч, а он, несмотря на то что старался, попадал вбок.
– Образы… Восторги души… С точки зрения психологии ты не готов для настоящей близости. Тебе не двенадцать лет, такие вещи со зрелыми людьми не происходят. – И он сильно ударил клюшкой. И это был действительно мощный выстрел, пучок травы унесся в воздух и пролетел пару метров вперед.
Он подошел, взял в руки траву, вернул на место и притоптал ботинком. Ендрек, развеселившись, приглядывался к нему.
