– Помидоры уже, – Магда метнула ложку в кастрюлю. – При таком мужике я могла бы забыть, что Петр даже когда-то существовал. Забыла бы, как его звали. Все бы забыла. Прошу тебя в последний раз… Клянусь.
Нет, нет и еще раз нет, подумала Сара и сказала вслух:
– Ну хорошо. Но только в последний раз.
– Слушай, с этим звонком можно выйти в эфир, – Ева постучала постановщика по плечу.
– Хорошо, – ответил постановщик Еве. – Давай, – скомандовал он Рафалу и переключил беседу в студию.
Рафал придал своему голосу специальную модуляцию:
– А вот у нас следующий телефонный звонок, с нами на связи пани Наталья. Алло, алло, здравствуйте, пани Наталья, что веселого вы нам расскажете?
– У моего мужа другая, – забренчало сквозь шум.
– Между прочим, девиз нашей станции «Любите друг друга», – весело рассмеялся Рафал. – Но если серьезно, найди себе другого, если твой муж тебя недооценивает. После рекламы новости, спасибо!
Из динамиков раздалась музыка, на фоне которой какой-то мужчина рассказывал о красках для внутренних помещений, которые разнообразят жизнь.
Рафал передачу вел потрясающе. Саре никогда не приходило в голову, что существуют мужчины, у которых настолько отсутствуют чувства.
– Снимаешь или нет? – Ева смотрела на нее враждебно.
Сара автоматически выбросила руку и сказала в трубку:
– Алло, Радио Амби слушает.
И спокойно выслушала поток проклятий.
Удивительно, как люди не могут найти времени на важные вещи, но чтобы анонимно своей озлобленностью поделиться все равно с кем, на это не жаль жизни.
– Спасибо большое, что вы нашли время нам позвонить, – вежливо сказала она, гася досаду, и положила трубку.
Прибравшись после всех, Сара уселась перед компьютером и вошла в интернет. Последние несколько часов она уже думала о том, что с удовольствием останется одна, видно, это было ее предназначение.
Сначала она позвонила Идене, которую не застала. Потом маме, которая только спросила, придут ли они на обед, как всегда. Она хотела поговорить с отцом, но мама сказала, что он пошел на прогулку с Коротышом. Потом позвонила Магде и поинтересовалась, как ей удался очередной суп. Из ответа было ясно, что не удался – Магда уклончиво ответила «вообще-то удался» и быстро спросила, точно ли она ее не подведет в пятницу?
А теперь в компьютере она попала на текст, от которого у нее застрял комок в горле.
Какой-то мужчина описал вечер со своим приятелем, который при нем прибирался в шкафу и вытащил нераспакованное шелковое белье своей жены…
Сара выключила компьютер и вытащила книжку. Она не должна обижаться на работу, на которой можно читать книжки, да ей еще за это платят. Всего два раза чтение прервал телефон. Первый раз какая-то женщина спрашивала, не скорая ли это газовая помощь, и Сара дала ей правильный номер (все номера срочной помощи висели, прикрепленные к доске информации), а второй телефонный звонок был предложением срочно закрыть радиостанцию…
Она вежливо поблагодарила звонящего и с жаром заверила его, что это первый такой звонок и она немедленно доложит о нем начальству.
Когда опустились сумерки, она проверила, точно ли осталась одна, и прошла за стеклянную перегородку. Уселась перед микрофоном и улыбнулась:
«– Прррривет, – сказала она, – привет, Макрофонек! – И спела: – «По узкой тропинке через садик идет гномик… гей… раз, два, три…»
Не знаю, почему я с тобой разговариваю. Ведешь себя как мой муж. Я говорю, а он молчит… Не испытываешь ли ты иногда потребности с кем-нибудь побеседовать? Знаешь, что я минуту назад нашла в интернете? – Сара повысила голос и будто действительно подождала ответа. Но в ответ ей была тишина.
– Встретились два мужика. Один из них наводил порядок в шкафу. Вытащил из шкафа или еще откуда-то какой-то пакет, развернул бумагу, и оказалось, что это шелковое белье, которое его жена восемь лет тому назад купила в Париже. Никогда его не надевала, ждала какого-то особого случая. И этот мужчина рассказал обо всем приятелю и расплакался, и разложил это белье на топчане среди всех других вещей, приготовленных, чтобы одеть для погребения свою жену, которая умерла.
Голос Сары дрогнул. Она откашлялась и продолжила более ровно:
– С этого момента он не откладывал на завтра вещей, которым можно радоваться сегодня. Не оставлял вышитых скатертей для Рождества, пользовался ими, когда хочется. Свою самую лучшую посуду вынимает каждый день, чтобы есть из фарфоровых тарелок, пьет из хрустальных рюмок. Перестал бояться, что они разобьются, встречается с приятелями, которых давно не видел, не жалко ему времени на разговоры и мелкие удовольствия, перестал прикрываться работой и тратить время на неважные вещи, садится и смотрит заход солнца, слушает, как поют птицы, он стал добрее относиться к людям. Потому что их жизнь так хрупка… А прежде всего он знает, что любой день может стать последним в его жизни, поэтому старается наполнить смыслом каждую минуту каждого дня…
