Я это прочитала и поняла, что я, как та женщина, которая покупает белье и хранит его для специального случая… Я ничего не делаю сегодня, будто бы моя жизнь будет продолжаться вечно… Я требую от своего мужа, чтобы он меня понимал, и вовсе не стараюсь понять его… Я запланировала каждый шаг, а ведь мы ничего не можем запланировать… Могу только стараться быть лучше, даже для соседки… – Сара оперлась руками о подбородок. – Я говорила, что она мне подбрасывает дерьмо на половик? Собачье… Может, если бы мы все знали, что в каждую минуту умираем, и умирают все, кто рядом с нами, то относились бы чуть-чуть лучше друг к другу. Ненамного, вот настолько… Капельку, совсем чуть-чуть… Пиф-паф, пиф-паф, пррр, видишь, у меня неплохо получается, правда?»
Пан Вацек, который занимался доставкой рыбы на рынок, серьезно слушал программу. Он вел машину быстро, как всегда, не любил стоять в пробках, ехал слаломом, меняя полосу, каждую минуту был настороже, издалека видел, кто включает мигалку влево. На программу попал случайно, вообще-то это было повторение, он не слышал никогда такого сумбура. Но спокойный женский голос как-то так успокаивающе на него действовал. Кроме того, эта передача так смешно началась, как бы кто-то плевал в микрофон и валял дурака. Будто бы она подслушана, а не записана. А потом перестало быть весело, пан Вацек сделал потише радио.
Его жена умерла шесть лет тому назад, и первый раз он задумался, нашел ли он то, что она отложила на специальный случай. Не обратил внимания… Они хотели поехать в Египет. Всегда об этом мечтали, и всегда оказывались более срочные расходы, чем такая фанаберия… Жаль, что не повез ее в Египет…
Он въехал на территорию рынка, запарковался перед задним выходом. Подкрутил громкость.
– Ну чего, ты даешь рыбу или ждешь отдельного приглашения? – услышал он сзади.
– Сейчас, момент! – откликнулся он и открыл багажник.
Вынул первую коробку замороженного минтая, он был покрыт кусками льда. Задержался возле открытых дверей машины. У этой женщины был очень интересный голос.
«Перестал бояться, что они разобьются, встречается с приятелями, которых давно не видел, не жалко ему времени на разговоры и мелкие удовольствия, перестал прикрываться работой и тратить время на неважные вещи, садится и смотрит заход солнца, слушает, как поют птицы, он стал добрее относиться к людям. Потому что их жизнь так хрупка… А прежде всего он знает, что любой день может стать последним днем в его жизни…» – долетело из радиоприемника.
Хозяин магазина вышел на улицу.
– Ты чего ждешь, пока разморозится? Вацек, двигай задницей!
Вацек схватил обеими руками коробку и задержался возле пана Генрика. Они встали рядом и слушали:
«Я говорила, что она мне подбрасывает дерьмо на половик?»
– К кому она обращается? – спросил Вацек и отбросил коробку.
– Ни к кому, – ответил владелец магазина. – К тебе.
«– Может, если бы мы все знали, что в каждую минуту умираем и умирают все, кто рядом с нами, относились бы чуть-чуть лучше друг к другу. Ненамного, вот настолько… Капельку, совсем чуть- чуть… Пиф-паф, пиф-паф, пррр, видишь, у меня неплохо получается, правда?»
Хозяин магазина заглянул в открытую машину и тоже взял коробку.
– Как ты думаешь, у них были какие-нибудь планы, а? – Вацек посмотрел на замороженных рыб.
– Индюк думал, думал, да в суп попал, – философски заметил пан Генрик.
– Я про птиц ничего не знаю… – Вацек исчез в глубине. Следом за ним вошел хозяин с коробкой лосося.
Ну и ну, подумал Вацек, что это делается с людьми? Чтобы шеф взялся разгружать доставку? Ведь для этого есть люди, а именно он. И помощники в магазине, конечно же. Но эта баба так говорила! Не побоялась сказать про дерьмо. А дерьмо – это и есть дерьмо, в особенности собачье. Где же она живет, в трущобах, что ли, если у нее такие соседи? Он бы таким соседям показал, зачем женщине с таким сексуальным голосом такие вещи подкладывать!
Хелена сменила куртку и посмотрела в зеркало.
Сегодня все разрешится, первое заседание суда было коротким: «Хотите ли вы поддержать развод, спасибо, спасибо». Сегодня, если все пойдет хорошо, она выйдет из суда разведенной.
Она накрасила губы бледно-розовой помадой, присмотрелась к себе критически, потом вынула бумажный платок и стерла помаду. Она должна выглядеть похуже.
Она закрыла за собой дверь и побежала по лестнице вниз. Такси ее уже ждало.
