Мы должны поставить сателитарную антенну, там есть программы, по которым ее учительница задает им вопросы, а она стыдится сказать, что мы не в состоянии… Любимая наша девочка…
Иза действительно была любимым ребенком.
Никогда ничего не хотела для себя, всегда сначала думала о них, ей за это полагалась награда, хорошее поведение и хорошие привычки нужно умело обозначать.
И отец, тронутый тем, что у него такая хорошая дочка, высыпал последние гроши, и у Изы было все, что она хотела.
Это было так просто.
С подружками было немного сложнее, они завидовали ей. Но было достаточно, чтобы она восхитилась кем-то в естественной пылкой манере:
– Беата, как я тебе завидую, видели, какой у нее почерк!
Или:
– Ой, Крыся, сколько бы я дала, чтобы выглядеть в этом платье, как ты.
Или:
– Маженка, уму непостижимо, что ты это умеешь, а я такая тупица!
Все это для того, чтобы ее срочно полюбили и захотели с ней подружиться.
С коллегами было проще. Достаточно было сказать:
– Ты действительно понимаешь это? Объясни мне, пожалуйста…
Или:
– Я видела тебя на беговой дорожке… это потрясающе, ты так бегаешь…
Или просто удивиться:
– Правда? – сказать с глубоким убеждением, а потом только делать вид, что она слушает, от этого они больше всего млели.
Вообще Иза всегда знала один принцип, и тут она побила всех знатоков проблемы, она знала, что чем меньше женщина говорит, тем интереснее она для окружающих. Она не знала всех психологических механизмов, не знала, что мужчина, глядя на женщину, смотрящую ему в глаза, считает, что разговаривает с женщиной умной, светлой, доброй, интеллигентной, сексуальной и таинственной, потому что ее такой хотят видеть.
Она не знала этого, но чувствовала с невероятной интуицией.
Иза запланировала свою жизнь уже в начальной школе. Во всяком случае, знала, кем она не хочет стать.
Она не хотела быть медсестрой, как ее мать, которая целую свою жизнь посвятила этой работе и ничего с нее не имела, ничего, кроме тысячи двести злотых и ночных дежурств, усталости и отсутствия дома, и всегда у нее было что-то более важное, чем она, Иза, так как мать могла даже носить бульон в больницу, потому что там Бася, или Мася, или Срася приходит в себя после операции. У нее не было инстинкта самосохранения, и она не умела позаботиться о своих интересах, потому что никогда не брала денег, даже когда делала уколы всяким соседкам или прививала их детей против гриппа, или против желтухи, мужа кого-нибудь из них, иначе ему нужно было идти в больницу. Этого Иза не понимала, мама, если бы хотела, заработала бы значительно больше. И мама не хотела уходить в частную клинику, предпочитала работать в больнице, что Изе казалось глупо, ах как глупо!
Итак, Иза знала, что вот такой она не будет. Она не станет идиоткой, которая будет посвящать себя кому-то или чему-то, так как это ничего хорошего не даст. Также она знала, что никогда не будет бухгалтером. Ее отец был бухгалтером. Он сидел вечерами и ковырялся в этих цифрах, он занимался бухгалтерией нескольких предприятий и от каждого получал по пятьсот злотых и ни на что не имел времени, поэтому она точно не хотела стать бухгалтером. По правде сказать, ее вообще не интересовала тяжелая работа, и она весьма за это себя хвалила. Не намеревалась жить, как большинство людей, и говорила об этом с гордостью.
– Увидите еще, будете мной гордиться, – она смотрела на своих измученных родителей и знала, что ее жизнь будет выглядеть абсолютно по-другому.
– Что мы сделали не так? – услышала она однажды слова мамы, когда та вернулась с дежурства после второй смены и сидела с отцом в кухне поздним вечером за чаем. Вот она не собиралась сидеть со своим мужем в кухне. Родители почти что никуда не ходили, единственно, какие-то дурацкие именины каких-то соседей, или маму приглашали коллеги на домашние пирожки. Тоже мне радость! Иногда ходили в кино. Они словно целую жизнь были стариками.
Она, конечно же, без сомнения, их любила, они дали ей хороший пример для жизни, как она жить не должна – это ценно!
На первые деньги, которые заработала в шестнадцать лет, позируя для рекламы колготок, она купила им большой цветной телевизор. Думала, что они обрадуются, но они уж так сильно не обрадовались. А ведь она думала о них, правда? Могла все эти деньги оставить себе, это было больше восьми тысяч – огромная сумма. Но Иза желала купить телевизор и еще инвестировать в свое будущее. Сдала срочный курс для моделей, купила брендовые шмотки, которые подчеркивали ее красоту, и тут же записалась на дополнительные курсы английского, которые сама оплатила.
Отец очень гордился ею, мама меньше. Потому что она должна была идти по ее следам, не так, что ли?
Сейчас ее взяли моделью, несмотря на ее тридцать. Английским она владела хорошо и была интеллектуальнее многих, кого знала. Она была после развода, который обеспечил ей квартиру и долю в доходах фирмы мужа в течение трех лет, у нее была шикарная машина и перспективы. Теперь она могла наконец-то начать жить.
