– Знаешь, если бы… ну его… знаешь, – бессвязно пробормотала Ева и умолкла.
– Прекрасно, – сказала Сара и тоже замолчала.
Может, стоило что-то сказать? Только что? Спросить ее о чем-нибудь? Но о чем? Если она о ней ничего не знает… Или дальше молчать? Да. Лучше ничего не говорить.
– Пойдешь за кофе? – прервала молчание Ева.
Идти? Не идти? Может быть, она хочет, чтобы я ей принесла кофе и поесть что-нибудь? Что я должна сделать?
– Ну, – Сара встала, – тебе принести?
– Я с удовольствием пойду вместе с тобой, – к удивлению Сары, заявила Ева и тоже встала.
Темная жидкость лилась в одноразовые стаканчики.
– Я хотела тебе сказать, если у тебя есть какие-то проблемы…
Сара набралась смелости.
– У меня? У меня нет, но спасибо… – и увидела разочарование на лице Евы.
А потом подумала про себя, что вышло глупо. Первый раз Ева заговорила по-человечески, а она сразу ее оттолкнула. Может, уже никогда к ней не обратится по-человечески. А с другой стороны, она же сама мечтала, чтобы на работе были какие-то человеческие отношения. Если она не откликнется, то Ева будет уже всегда знать, что имеет отношения с идиоткой.
– Знаешь, но у моей приятельницы проблемы…
– Давай рассказывай, одна голова хорошо, а две лучше, но не всегда, конечно, – оживилась Ева с улыбкой, и Сара тоже ей улыбнулась.
И пока Сара раздумывала, из ее уст полился рассказ о приятельнице, которая правда абсолютно не знает, как холодные отношения с мужем сделать теплыми, и она, Сара, не знает, что ей посоветовать, как она могла бы вылезти из повседневной рутины, из однообразия, которая их захватила и держит в ледяных объятиях.
– Ну, знаешь… – Ева внимательно слушала, хотя давно уже должна была вернуться в режиссерскую, они стояли у подоконника, и Ева курила, что было в здании запрещено, – …я если бы была на твоем месте, то посоветовала бы ей воспользоваться проверенными способами, поверь мне, это всегда действует…
И начала расписывать удивленной Саре множество разных способов обратить на себя внимание мужчины, говорила о женщинах, которые запускают себя, а потом переживают, о пресловутых тапочках, о чувстве безопасности, которое действует усыпляюще, а ведь брак – это всегда, ежедневно, новые вызовы, и Сара даже не заметила, что Ева в конце добавила предложение, которое должно было ее возмутить:
– Это правда действует… на твоего мужа тоже подействует.
Магда рисовала.
Уже три дня она знала, что ее предназначение – рисовать, рисовать и еще раз рисовать.
В больнице ее задержали на три дня. Взяли анализы, что-то им не понравилось. А рисование всегда действовало на нее хорошо. Холст, два метра на метр восемьдесят, стоял на двух стульях, сзади подрамник прижимала бельевая веревка, зацепленная за карниз. Никаких мужчин, никакого винопития, никакой печали, просто искусство, она его выбрала, и она целиком посвятит себя искусству.
Услышав звонок в дверь, она даже не отложила кисть. В дверях стояла Сара с коробкой в руках.
– Что я могу с этим сделать?
К сожалению, Магда должна была отложить кисть.
Из коробки на нее смотрела голова леопарда. Под ней лежал материал, удачно имитирующий леопардовую шкуру, и потрясающие сапоги до середины икры, с таким же узором.
– Сколько хочешь? – воскликнула Магда и приложила к себе костюм. Он застегивался на плечах, и она выглядела как Джейн. Тарзана, к сожалению, она вспомнила в самую пору.
– Нет, он не на продажу, мне Идена прислала.
– Не болтай! – Магда была в восторге. – А она может мне тоже прислать? Для меня будут маловаты, – она с сожалением отложила сапоги. – Зачем тебе это? Новый год уже был, – добавила она себе в утешение.
– Мы с Яцеком готовим сюрпризы… – промямлила Сара.
– Приготовлю кофе, – предложила Магда и пошла в кухню.
Придержала дверь шкафчика, чтобы не хлопнул, хотя у нее было желание треснуть им со всей силы. Ведь так хорошо рисовалось!
Им не достаточно, что женаты, так еще могут оба валять дурака. С ней жизнь обошлась несправедливо, уж точно.
Сюрприз!
А сам маскарад, надо сказать, супер! За исключением головы. Голова была какая-то такая… голая. Если бы Петрек увидел ее леопардихой, наверняка не ушел бы, она уверена. Они уже не делали друг другу никаких сюрпризов. Но то, что Петрек сделал своим уходом большой сюрприз, это она признавала. И счастье, что она вновь начала рисовать, и только искусство для нее главное. С ним она об этом забывала. Да, да, огромное счастье, что он пошел себе к черту…
Она вошла в комнату с двумя кружками чая. Сара сидела на диване, обняв рукой голову леопарда, и нельзя сказать, чтобы лучилась счастьем. Магде сделалось не по себе. Бедная недотепа… У нее такие потрясающие одежды, а она о чем-то переживает.
– Это кофе? – спросила Сара. – Примеряю!
Но сверху наряд был тесноват ей.
– Снимай лифчик, – посоветовала Магда.
Сара стыдливо отвернулась, сняла белье, и Магда помогла ей застегнуть пряжку, натянув ткань до предела.
– Распусти волосы, – распорядилась Магда.
Сара послушно стянула резинку.
– Потряси головой, – приказала Магда, и Сара потрясла.
Волосы рассыпались, как в хорошей рекламе.
