Ендрек слушал и смотрел на нее с удивлением. Манерой она напоминала маленькую простодушную девочку, для которой слово «прости» было чем-то вроде волшебной палочки – произнеси его, и время повернет вспять, съедая недели и месяцы. Будто полгода можно вычеркнуть из памяти по желанию. Только ничего не случилось! Он должен радоваться, ибо она неожиданно увидела его в другом свете!
– Не поедем, – твердо проговорил он.
– Коктейль для пани, – сказал официант и поставил перед Изой что-то оранжевое с воткнутым в лимон зонтиком.
– Хорошо, – быстро согласилась Иза и обворожительно улыбнулась. – Тогда не поедем! Останемся дома! Будем заказывать себе еду, все будет как было… увидишь…
– Нет, – Ендрек посмотрел ей в глаза.
– Нет? – неуверенно повторила за ним Иза.
– Нет, – подтвердил он.
Иза знала: она должна срочно что-то сделать, она должна что-то исправить, он до конца не понимает, что она ему предлагает.
– Я понимаю, задето твое самолюбие, но я тебя награжу…
– Спасибо за портсигар, Иза, – скупо уронил Ендрек и поднялся.
Он хотел уйти?! Уйти без объяснений? Без выяснения? Может быть, она как-то не так начала… Он отвернулся, словно ее тут не было… О нет, она не позволит так с собой обращаться!
– Ведь нам было так хорошо вместе! – крикнула она в спину Ендреку, и плевать ей было, что все на нее смотрят.
С силой отодвинув кресло, она встала, коктейль вылился на столик, она зацепила шарфом край бокала.
– Ты не можешь уйти, не можешь вот так оставить меня, я знаю, что у тебя много работы, я знаю, что у тебя ранено сердце, но ведь я не изменилась, я все та же!
В том-то и проблема, подумал Ендрек и, оглянувшись, посмотрел на нее. Она была на редкость хороша сейчас – с таким обманутым выражением лица, непритворным разочарованием… Ему захотелось сказать ей: то, что она все та же, и есть причина, чтобы они никогда не имели ничего общего, но он лишь сказал:
– У меня другая, – и почувствовал, что ему стало легче.
Затем повернулся и вышел. Он не видел, что Иза так и осталась стоять, как стояла, а ее прекрасное, дивной красоты лицо скривилось в ужасной гримасе досады и злости.
– Какие проблемы? Клыска, скажи, ну кому ты расскажешь, если не мне?
– Я должна ему сделать сюрприз. Вот только не знаю, что бы такое придумать. Всякие там ужины, ванны с купанием не оправдали себя.
– А чего бы ты никогда не сделала? – У Идены блеснули глаза.
– Да много чего. Верь мне…
– Я на твоем месте…
– Нет, – ответила Сара.
– Послушай, – Идена переложила трубку в левую руку, – у меня прекрасная мысль. Завтра я тебе кое-что вышлю. Из театра, но только ты мне должна будешь вернуть. Этим ты его наверняка удивишь, никто бы от тебя такого не ждал, даже я, – захохотала Идена.
– Никогда!
– Никогда не говори никогда. – Идена таинственно усмехнулась. – И хоть раз поверь мне на слово. Я старше и знаю, что говорю.
– Нет, – прервала ее решительно Сара.
– Хорошо. Сама примешь решение. Ты завтра будешь дома?
– Нет. А послезавтра я тоже не буду получать от тебя никакой посылки. Нет, нет, нет.
Гайка сделала погромче радио и открыла кухонную книгу на странице четыреста восемнадцать. Утку положила рядом с книжкой, красная капуста лежала в раковине. Сколько же все-таки нужно зелени? И всего остального – моркови, петрушки, сельдерея и лука-порея? У Гайки не было кухонных весов. А что значит «потрошеная утка»? А-а, есть сноска. «Приготовь птицу по рецепту номер сто двадцать восемь. Посоли и поперчи по вкусу». По чьему вкусу, по ее или по вкусу Юлиуша?
Щепотка сахара, что это значит – щепотка? Ничего не значит. Рецепты глупые, глупые и еще раз глупые.
«Положи утку в духовку и запекай, часто поливая ее соусом, чтобы не высохла». Как можно печь и поливать одновременно и каким соусом? Откуда она должна взять соус к этой утке, если в рецепте этого не было?
Вынула мобильный. Ендрек отвечал тут же.
– Ендруш, у меня утка и капуста, и зелень, и я вообще не понимаю, что я должна делать, – пожаловалась она.
– А зачем тебе капуста? И зелень? Подожди минутку, – она отчетливо услышала, что он заслонил ладонью трубку.
– Я тебе мешаю?
– Уже нет, – ответил он. – Утка лучше всего с яблоками. Солишь, через час докладываешь какие-нибудь кислые яблоки. Потрошеная?
– Что-что?
– Ну, утка нормальная?
– Я не видела ненормальной утки, поэтому я не отличаю.
– Есть ли у нее в середине потроха?
Гайка вздрогнула. Как это есть ли потроха? У курицы ведь нет, наверное, и у утки тоже нет, откуда бы им взяться?
– Всунь руку в середину и проверь. И внутри посоли тоже, пусть полежит часок в соли, перед тем как запекать, будет вкуснее. Я должен закончить разговор, удачи тебе!
О, черт, передача уже началась, а она пропустила начало. Она увеличила звук и засунула руку в утку. Вынула внутренности и шею. Надо же, как странно!
