— Разве? А, да… я понимаю. Ты хочешь сказать, что ее могут взять как заложницу и использовать против нас. Хорошо, Старкиен!
Оловиель подозвал Адока, и они переместились.
Переместились в зал со сценой. Светло-зеленые стены вздымались ввысь. В центре зала на полу был установлен странный вращающийся прибор, создававший переливающуюся радугу. На потолке сияли все цвета радуги, кроме голубого. Император полусидел-полулежал на подушке, наслаждаясь игрой красок.
Рядом стояли Старкиены, вооруженные трубками и энергетическими лентами. Вотан сидел за пультом, передвигая разноцветные рукоятки. Джим один раз видел все это.
— Непрошеные гости! — Старкиены автоматически выхватили оружие, но Вотан быстро поднял голову, заметил Оловиеля и махнул рукой, приказывая телохранителям убрать черные трубки.
— Мне не сказали, что твой полк вернулся в казармы. Я не мог использовать их, — сказал он Джиму.
— Именно поэтому я приказал им не возвращаться, — ответил землянин.
Вотан нахмурился.
— Что? Кто дал тебе право… — он замолчал — перед ним возник маленький коричневый слуга, похожий на Мелиеса. Слуга держал небольшую белую коробочку.
— Это было переслано принцессе Афуан через губернатора… — слуга назвал императорское слово, означающее Альфа Центавра, — для тебя, Вотан.
— Хорошо, — сказал Высокородный. Слуга исчез. Вотан положил сверток на стол и, помедлив секунду, развернул его.
— Что это значит? — недовольно спросил он. Вотан хотел было что-то добавить, но его прервали:
— Это я, Оран! — сказал кто-то.
Император встал с подушки и подошел к столу. Он нетерпеливо вытащил кусок красного гранита, грубо отполированный, примерно трех дюймов в диаметре.
— И здесь записка… — он расправил кусок бумаги. — Читаю — «По просьбе моего доброго друга, Джеймса Кейла, посылаю этот образец с его родной планеты как сувенир для Высокородного Вотана».
Император, восхищенно улыбаясь, взглянул на старика.
— Это подарок тебе, Вотан, — весело сказал он, — от нашего бывшего Дикого Волка. Возьми!
Император бросил камень Высокородному, и Вотан поймал его.
И в ту же секунду вокруг Вотана ослепительно засверкал голубой ореол, сияющий свет ослепил и изменил линии его фигуры во что-то страшное, звериное.
Император громко застонал, отпрянул назад, прикрывая лицо руками.
— Племянник… — загремел искаженный голос старика. Вотан поднял голубые руки, похожие теперь на звериные лапы, и, как бы защищаясь, шагнул к Орану.
Император вскрикнул и попятился назад, споткнулся о подушку, но устоял.
— Голубой Зверь! — завопил он. — Убейте его! УБЕЙТЕ ЕГО!
Если Старкиены и колебались, то секунду, не больше. Три трубки были включены одновременно, и ослепительный голубой силуэт Высокородного исчез в белом пламени.
Старик споткнулся. Сияние потускнело, и небольшой обломок красного гранита покатился по ковру. Вотан рухнул на ковер, лицо его было не тронуто, но тело страшно обуглилось.
Наступила мертвая тишина. Император испуганно посмотрел на труп Вотана.
— Дядя? — раздался дрожащий и неуверенный голос. — Дядя?
Он медленно подошел к Вотану, и чем ближе, тем больше горбились его плечи, а лицо бессильно дергалось, как будто его пытали огнем. Император нерешительно взглянул на лицо Высокородного. Лицо Вотана не изменилось, глаза и рот были закрыты, мускулы расслаблены — спокойное, безмятежное лицо…
— Дядя… — снова послышался тоскливый голос Императора. И вдруг он застыл, чуть склонившись над Вотаном, свесив бессильно длинные руки и невероятно сгорбившись. На секунду Джиму показалось, что в такой позе невозможно сохранить равновесие, но Оран замер как статуя на пьедестале.
— Император… — сказал Оловиель. Внезапно в дальнем конце комнаты раздался довольный смех. Старкиены выхватили оружие…
Раздались три выстрела, и Джим, повернув голову, заметил, как медленно падают телохранители. Они лежали на полу, такие же спокойные, как Вотан.
У зеленых занавесей стоял Галиан. В его правой руке была черная трубка, а в левой — странное, похожее на пистолет устройство с длинным закрученным стволом. Из-за спины Галиана выглядывали Афуан и Мелиес.
Когда Джим повернулся к ним, Галиан небрежно, почти презрительно, бросил пистолет, который звеня проехал по ковру и мягко ударился о ногу мертвого Старкиена.
Галиан пошел вперед. Афуан и Мелиес последовали за ним. Каблуки Высокородного стучали по полированному полу. Он засмеялся.
— А ты, оказывается, опасен, Дикий Волк, — сказал он Джиму. — Ты не только умудрился вернуться назад живым, но и заставил меня волноваться. Но все обошлось хорошо.
Потом Галиан весело посмотрел на Оловиеля.
— Нет, — шутливо сказал он. — Нет! Не «Оран», а «Галиан». Нам следует научить тебя говорить «Галиан»!
Слова Галиана поразили их. Джим увидел, что Оловиель весь напрягся и выпрямился. Галиан был самым высоким Высокородным, за исключением Императора, но Оловиель был почти так же высок. Два человека, каждый больше семи футов ростом, в упор смотрели друг на друга.
— Тебе никогда не удавалось научить меня чему-нибудь, Галиан, — сухо сказал Оловиель. — Я бы и не пытался на твоем месте.
