Вдруг щеку обжигает болью, и я падаю. Он задел меня стрелой. Я прижимаю пальцы к ране, стараясь заглушить боль. Оборачиваюсь ровно в тот момент, когда мужчина валит меня на землю, достает нож и пытается вспороть горло. Я хватаюсь двумя руками за оружие, вытягиваю шею, спасаясь от лезвия. Я так просто не сдамся, не умру как жертва, которая не стала даже бороться. Руки начинают нестерпимо болеть, и кончик ножа цепляет кожу. Слезы застилают глаза, но я не сдаюсь. Мне удается оттеснить нож в бок, и он втыкается в землю, я бью локтем наемника по лицу и откатываюсь. Глаза мужчины вспыхивают гневом, едва он замечает кулон на моей шее. Не успеваю я встать, как он тут же снова набрасывается и придавливает к земле, сжимая горло, я царапаюсь и извиваюсь, а перед глазами начинает плыть. Я нашариваю рукой камень и со всей силы бью стрелка в висок. Его хватка слабеет, и он заваливается на бок. Воздух с болью врывается в мои легкие, и я закашливаюсь.
С ужасом смотрю на мужчину, который не поднимается. С виска капает кровь, окрашивая траву красным. Теперь на ней смешалась моя и его кровь. Много крови. Я пытаюсь отдышаться и осознать, что только что убила человека.
Я убила человека. Отняла жизнь. Я убийца.
Меня начинает трясти, я отползаю от мертвого тела, хватаюсь за шею. Она болит и наверняка покрыта синяками.
Создатель…Создатель… нет, этого не может быть. Я выкидываю камень, который теперь стал орудием убийства и сжимаю себя руками.
Глаза наёмника открыты и смотрят на меня, будто вгрызаясь в мозг.
УБИЙЦА. УБИЙЦА.
Будто сквозь пелену я слышу голос Ланса:
— Изабель, что произошло? Ты ранена?
Но все слова исчезли. Я смотрю в одну точку.
— Он мертв, — шепчу я. — ОН МЕРТВ!
— Тише…тише, — Ланс быстро понимает в чем дело, и прижимает меня к себе. Я начинаю рыдать. Сердце будто вырывается из груди, дрожь не дает мне успокоиться.
— Так, держи, — маг быстро роется в своей сумке и достает маленькую фляжку. — Выпей.
Я делаю глоток, будто на автомате и тут же закашливаюсь. Руки трясутся, и я едва не расплескиваю всю жидкость на лохмотья платья.
— Что это?!
— Самый крепкий бренди, который есть в столице.
— Создатель! Убери это от меня!
Я вытираю рот и сплевываю на траву. Ну и мерзость.
— Зато помогает, — констатирует Ланс. Кажется, мерзкая жижа и правда немного привела меня в чувство. Я наблюдаю, как Ланс обыскивает мертвого наемника, забирает воду и немного золота, а также его кинжал. Он протягивает оружие мне.
— Он только что пытался меня им убить! Я не притронусь к нему!
Шок все еще держит мое тело в плену, дышать тяжело, тело будто не слушается. Перед глазами лишь остекленелый взгляд наемника. Но маг не слушает, его лицо как никогда серьезно и сосредоточено. Глаза сверкают решительностью. Он раскрывает мою руку и насильно вкладывает кинжал.
— Ты должна уметь защитить себя. Сегодня тебе повезло, но в следующий раз, тебя убьют, не успеешь очнуться. Это, — он кивает на кинжал, — сможет помочь не умереть.
Возразить мне нечего. Лезвие неприятно холодит ладонь, и я неловко запихиваю кинжал за пояс платья.
— Идем, надеюсь, к ночи доберемся без приключений.
Ланс сжимает раненое плечо, и морщится, на лице я замечаю порезы и синяки. Руки все в земле и крови.
— Погоди, — я наклоняюсь и отрываю полоску от подола платья, все равно его теперь только выкидывать. Перевязываю его плечо, чтобы остановить кровь.
— Спасибо, — он с благодарностью улыбается, скрывая за улыбкой боль, делая вид, что никого нападения только что не было, — А ты не безнадежна. Возможно, у нас больше шансов, чем я думал.
Я не знала, сколько часов мы были в пути. Шли в молчании, экономя силы. Ланс так же придерживал меня, потому что после погони мне стало хуже. Боль теперь везде следовала за мной. Щеку щипало, горло посинело и болело, повязки на ноге снова пропитались кровью. Лансу было не лучше. Его лоб покрылся потом, а губы дрожали. Он пытался не дать мне упасть и двигать себя вперед.
Перед моими глазами застыло лицо мужчины, которого я убила, и я никак не могла его прогнать. Гнетущее чувство в груди никуда не уходило. Я прокручивала в голове это событие, пытаясь найти другой выход…
Но был ли он?
Кто-то должен был умереть, и я эгоистично выбрала себя.
Я хотела жить. Больше всего на свете я хотела жить.
Теперь стало очевидно, что я больше не та официантка из Рованны. В тот момент, когда я сжала сферу в руке, в том переулке и дала обещание, которое не в силах выполнить, моя жизнь навсегда изменилась. Я сама безвозвратно изменилась. И это изменение началось с убийства. Я чувствовала, что это вина давит на меня, не дает спокойно дышать.
Я никогда не забуду и никогда не прощу себя за то, что сделала.
За то, что забрала жизнь, только Создатель вправе ее забирать…
