В уме тут же перебрала картотеку вариантов: у отца Милены нашли ворох долгов, выплачивать которые придётся мне; на всех мукомольнях в округе завелись мыши и теперь мука непригодна для выпечки; Рэйвенн, как главный по герцогству, вдруг решил сойти с ума и запретил заниматься выпечкой под страхом смертной казни.
В последнее я даже готова поверить. С этого напыщенного индюка станется!
– В Гильдию поступил донос на тебя, – мрачно ответил Эрнест. Его лицо было темнее тучи, – кто-то, чьё имя не разглашается, обвиняет тебя в том, что ты украла у его семьи рецепт кайзерок.
– Что?! – задохнулась я. Горло перехватило от такого бреда, – Но я ни у кого ничего не крала!
– Я-то в этом уверен, – криво усмехнулся Грейхаунд, – но я не глава Гильдии. Тебе нужно будет доказать это ему!
– Погоди-погоди, – потрясла я головой. В ушах звенело, а перед глазами плыли яркие круги, – во-первых, что значит, доказать? Во-вторых, какое наказание мне грозит, если вдруг в Гильдии все сойдут с ума и поверят обвинению?
Эрнест нахмурился ещё больше.
– У тебя моментально аннулируют лицензию, публично объявят о твоей провинности и наложат пожизненный запрет на твою деятельность. В твоём случае это выпечка.
Я почувствовала, как жар негодования заливает лицо, медленно поднимаясь по шее. Звон в ушах превратился в грохот.
Какого чёрта?! Как?! Значит, в этом мире всё-таки знают, что такое кайзерки – хотя называют их точно по-другому.
В принципе, это неудивительно – булочки самые бесхитростные, посыпанные кунжутом. До того, чтобы начать такие выпекать, додуматься очень легко.
Но есть одна загвоздка.
Как-то уж слишком филигранно совпали два события: визит Сильвии и Офелии и последующая за ним жалоба!
И чуйка мне подсказывает, что надо рыть именно в эту сторону! Готова поручиться, что следы от доноса ведут к этим двум подружкам.
“Ты за всё ответишь!” – прокричал в голове их хоровой истерический визг.
– Ладно, – хмуро сказала я, – и что мне теперь со всем этим делать? Я готова немедленно пойти в Гильдию и рассказать, что ни у кого ничего не крала!
– Сейчас тебя никто не примет, – мрачно отозвался Эрнест, – и завтра никто слушать не будет. Порядок такой: на подобные жалобы всегда присылается особая комиссия, перед которой тебе надо будет продемонстрировать своё умение печь хлеб. Завтра с утра она к тебе и заявится.
Вот блины-оладушки! Только этого мне не хватало! Опять тест!
Навалилась такая тоска и уныние, что я рискнула спросить:
– А если откажусь?
Брови оборотня сшиблись на переносице.
– Очень не советую, – хмуро сказал Эрнест, – так ты только распишешься в своей вине.
Да чтоб тебя!
Ладно. Ладно. Эка невидаль – испечь булки при всех. Ничего в этом такого нет!
И всё-таки откуда у меня эта подспудная тревога, сосущая душу?
Может, потому, что я не знаю, каких подлостей ещё ожидать от этих двух девиц? К которым прилагается ещё и зловредная старуха, которая только и мечтает, чтобы сунуть мне палки в колёса.
Ну и ладно. Пусть подавятся своей вредностью и злобой!
Я встряхнулась и решительно сказала:
– Пусть приходят. Завтра я им всё, что нужно, докажу и покажу. И мы ещё посмотрим, кто у кого и что украл!
***
Домой я вернулась уже затемно и в расстроенных чувствах. Пакость с доносом испортила всё праздничное настроение после удачного открытия лавки.
Правда, его немного улучшила искренняя радость Ярика, с которым я щедро расплатилась после закрытия лавки. Я отдала ему не один серебряный хальмонд, как обещала, а целых три, и отсыпала сверху ещё несколько пригоршней бронзовых блаттов.
– Не астралиты, конечно, – вздохнула я, – но помог ты мне очень здорово. Молодец!
– А мне даже понравилось, – с явно напускной небрежностью сказал Ярик, пряча деньги. Судя по тому, что он ничуть не расстроился, я поняла, что ни на какой астралит он изначально и не рассчитывал, – оказывается, развлекать народ, да ещё и с пользой, очень весело! Я могу завтра опять так поработать.
– Завтра будет видно, – улыбнулась я. Очень захотелось потрепать мальчишку по голове, но я себя остановила. Он же не котёнок, и ему это может не понравиться.
Зато Черныш, вьющийся у ног, свою толику потрёпываний по загривку получил, и мурчанием едва не сшиб меня с ног. Этой ночью каур решил остаться в лавке, и как бы я не зазывала его с собой, упрямо сворачивался клубком под прилавком и демонстративно закрывал глаза.
По дороге домой я заметила несколько тёмных фигур, бесшумно шмыгающих между домами и явно следующих за мной.
Поначалу я напряглась, потому что в руке у меня была сумка с сегодняшней выручкой, которую я планировала посчитать дома. Я старалась идти по людным улицам и держаться как можно ближе к домам, где были зажжены окна, чтобы не провоцировать своих преследователей.
Однако потом я заметила, что фигуры эти не пытаются ни напасть, ни спровоцировать меня, и слегка успокоилась.
Окончательно же я расслабилась в тот момент, когда одна из этих фигур случайно или намеренно попала в свет фонаря, и я узнала в ней одного из членов банды Эрнеста. Он поймал мой взгляд, дружелюбно улыбнулся, кивнул и нырнул обратно в тень.