Его глаза вспыхнули опасным огнём. Я хотела отпрянуть, но некуда: лопатки и так упирались в стену.
– Будоражит? – переспросила я, – В каком смысле?
И тут же пожалела об этом вопросе. Потому что огонь в глазах Рейвенна разгорелся только сильнее. Дракон наклонился ко мне и, когда между нами оставалось всего лишь несколько миллиметров, выдохнул прямо мне в губы:
– Я не могу перестать думать о тебе! Ты заняла все мои мысли. И днём, и ночью. Ещё никогда ни с одной женщиной я не испытывал подобного. Поэтому и спрашиваю: что ты такого сделала, Милена?
Меня окатил водопад самых разных эмоций. Сердце трепетало, как ненормальное, но разум отчаянно сопротивлялся, а внутренний голос – мой собственный – беззвучно орал: “Держись от него подальше, Наташа! Не поддавайся! Такие типы очень опасны, ты посмотри на него! Да он же псих!”
Безумно притягательный псих, ага, мелькнуло на краю сознания, и я сама себя сердито одёрнула.
– Послушай-ка, дружочек-пирожочек, – хриплым от напряжения голосом сказала я, – заканчивай с этой ерундой. Я ничего не делала. Вернее, я всё делаю для того, чтобы стать по-настоящему независимой от тебя!
Судя по тому, как сверкнули его глаза, я с сожалением констатировала, что ничуть не охолонула его пыл, а лишь ещё больше раззадорила его.
Эх, мужики, блин!
Может, зайти с другой стороны?
– Ты лучше приструни свою сестрицу и Сильвию, – вкрадчиво сказала я, и лицо Рейвенна разом помрачнело. Ура! Надо перевести разговор на эти рельсы и спровадить его к ним, – они сегодня заявились в мою лавку и устроили там чёрти что. Я их даже пальцем не трогала! А они едва не сорвали мне открытие.
Орландо нахмурился, и я почувствовала, как разом изменилось его настроение.
– Что они сделали? – отрывисто спросил он.
– Если вкратце – не давали мне заниматься своим делом и печь булочки, – сухо сказала я, поморщившись при воспоминании, – честно говоря, не знаю, что на них нашло. Я была бы рада больше никогда их у себя не видеть!
О невольном стриптизе Сильвии и истериках Офелии я умолчала. Во-первых, не хотела становиться законченной ябедой, которая прибежала плакаться учителю в жилетку, а во-вторых, не видела в этом смысла.
Пусть просто осадит их и всё. С остальным я разберусь сама.
О доносе в Гильдию я тоже не сказала. Ещё неизвестно, кто за этим стоит, а кидаться огульными обвинениями я не хочу.
Орландо ничего не сказал, только коротко кивнул, мол, спасибо за информацию. Окинул меня странным взглядом, который я не смогла как-то истолковать. Усмехнулся и, оттолкнувшись от стены, отодвинулся.
Я выдохнула, хоть в глубине души и почувствовала непонятно, откуда взявшийся укол досады.
– Буду рад видеть тебя на ярмарке, Милена, – вдруг сказал он задумчиво, – я…
И вдруг умолк. На его лицо вновь набежала тень; прошипев короткое ругательство, он вдруг сказал:
– Я бы… а, чёрт! Я хочу, чтобы ты знала: мне жаль.
– Чего? – уставилась на него я, меньше всего ожидавшая услышать эдакое.
Рейвенн кинул на меня быстрый взгляд и вдруг сказал то, от чего я чуть не рухнула!
– Мне жаль, – повторил он, и вдруг черты его лица стали каменными, словно он в одну секунду превратился в монолитную статую. Даже глаза помертвели.
Я оцепенела. Да что уж там, Милена внутри меня и вовсе забыла, каково это – подавать хоть малейшие признаки жизни.
Я вдруг кожей почувствовала, что, сказав эти два слова, Рейвенн на самом деле сказал много большее – то, чего он не собирался говорить.
Мне стало не по себе. Словно я случайно услышала обрывок разговора, не предназначавшийся для моих ушей.
Да почему? Что такого сейчас произошло, раз Милена так удивилась, да и герцог, судя по всему, сам от себя подобного не ожидал…
– Спасибо, что поделился… – осторожно начала я. Внезапно я почувствовала, что Орландо хочет сказать намного больше, чем эти короткие два слова.
Словно у него многое накопилось на душе, но он не знает, как облечь это всё в слова…
От этой мысли у меня перехватило дыхание. Я никак не ожидала, что его внезапный визит обернётся чем-то таким.
Вдруг Орландо вскинул на меня глаза и пронзил таким пылающим взглядом, что у меня дыхание перехватило.
– А знаешь, – вдруг сказал он, и его голос прозвучал глухо и низко, – мне…
И вдруг замолчал. Будто сам себя осадил, чтобы не сказать лишнего.
– Мне пора, – бросил он и резко развернулся к выходу, хлестнув по широким плечам тёмными волосами, – в следующий раз увидимся на ярмарке. Я не прощаюсь.
И вот тут мне стало обидно! Не потому, что мне хотелось выслушивать душевные излияния этого напыщенного индюка, хоть и очень красивого. А потому, что я чувствовала: это нужно прежде всего ему, а он почему-то сам себя хватает за язык.
Приоткрывает дверь, а потом тут же захлопывает её, да ещё и огромный замок вешает сверху!
Так боится открыться кому-то?
Нет, так дело не пойдёт! Может, поэтому у них с Миленой и были проблемы?
“Не надо, пожалуйста!” – услышала я еле слышный шелестящий шёпот девушки, – “Надо просто замолчать и молча покориться ему, а то будет хуже!”