После этого стало поспокойнее. Заключительным актом комедии стали ржавые иголки, которые я случайно нашла в дверном косяке лавки, но с этим приколом я была поверхностно знакома. Когда-то читала статью про порчу, где говорилось про такие же иголки. Сама я в эту чушь не верила, но тут-то мир магический, шут его знает, как всё устроено с тёмной магией… короче, иголки я на всякий пожарный вытащила, замотав руку тряпкой, и кинула в огонь.
Кстати, когда я это сделала, пламя на несколько секунд стало чёрным и очень трескучим. Значит, какая-то дрянь в этих иголках всё-таки сидела.
Меж тем, больше всего меня беспокоило отсутствие известий от Орландо и Эрнеста. Прошло уже много времени, если они действительно могли добраться до гор так быстро, как грозились, значит, уже должны были вернуться! Но от них не было ни слуху, ни духу.
Время шло. Ярмарка неумолимо приближалась, а моя тревога росла всё сильнее…
И вот, вечером, накануне заветного дня, когда я заканчивала последние приготовления, меня посетил гость, которого я никогда в жизни не ожидала увидеть…
Когда я возилась за столом, в очередной раз перепроверяя, все ли ингредиенты собрала на завтрашнюю Ярмарку, за спиной послышался шорох и какой-то постукивание.
– Черныш, чуточку терпения, – попросила я, не оборачиваясь, – сейчас я всё закончу и пойдём домой!
И тут же обмерла. Черныш-то был дома! Я прекрасно помнила, как сладко он дрых под столом, когда я утром уходила в лавку.
Что же тогда шуршит? Мыши?
И тут в воздухе потянуло ароматом горячего хлеба, который быстро перерос в запах горелого. Я что, забыла кусок на противне, и он теперь горит?! В панике обернулась, чтобы кинуться к печи, и застыла.
Около входа кружился небольшой – примерно мне по пояс – вихрь, состоящий из… золы. Чего?
Я оторопело протёрла глаза и увидела, как вихрь закружился всё быстрее и быстрее, как будто приобретая человеческие очертания. Вот на его верху зажглись два ярко-оранжевых огонька, похожих на угольки. Спустя буквально несколько секунд у двери стоял маленький старичок. Он выглядел так, как будто его обмотали несколькими слоями рогожи и наспех обвязали крест-накрест пеньковой верёвкой.
И присыпали сверху мукой!
Всё это великолепие венчала неожиданно ухоженная седая борода до пояса, которая выглядела так, словно была особой гордостью старичка.
И он мне напомнил…
– Дед Луцик, это вы? – осторожно спросила я, но близко не подошла. Мало ли, что.
Старичок сердито посмотрел на меня и поскрёб бороду.
– Обижаешь, хозяйка, – неожиданно густым басом отреагировал он, – спутать меня с каким-то мелким шнупиком! Тьфу! И не стыдно?
– Извините, – пробормотала я, – просто вы мне его напомнили. А вы тогда кто?
– Уж всяко не шнупик! – сухо бросил старичок, – Я, между прочим, пекельник! И пришёл поздороваться.
– Кто? – севшим голосом переспросила я.
Просто чудесно. Завтра Ярмарка, Орландо с Эрнестом куда-то запропастились вместе с пыльцой, а я тут сижу и разговариваю с ещё одним чудны́м обитателем этого мира!
Я вдруг в полной степени осознала, как вымоталась за всё это время. Захотелось просто добраться до кровати, свернуться калачиком, уткнуться носом в стену и заснуть. Но нельзя.
– Пекельник, – повторил старичок, – а зовут меня Булчек, я хранитель этой лавки. Появился, когда на самом первом замесе самого первого теста в её стенах появились пузырьки! Я тут слежу за порядком.
Сказав это, он горделиво приосанился. Я смотрела на него во все глаза. Про пекельника слышала впервые! Ох, надеюсь, он пришёл с добром, а то мне и так проблем на один квадратный сантиметр хватает.
– Очень приятно, – осторожно протянула я, – а я Милена…
– Новая хозяйка, я знаю, – нетерпеливо перебил меня Булчек.
Он пристально посмотрел на меня и хмыкнул:
– Да ты меня не бойся. Я тебе удачи на завтрашней Ярмарке пришёл пожелать!
– Вот спасибо, – улыбнулась я, – а почему вы раньше не показывались?
– Так незачем было, – пожал плечами пекельник, – ты и без меня прекрасно справлялась. Я единственное, что – рецепт тебе подкинул, в знак благоволения. Вижу, ты его нашла и расшифровала, а значит, я в тебе не ошибся! Наконец-то у лавки появилась достойная хозяйка, не то, что предыдущие.
Последняя фраза меня очень сильно насторожила.
– Какие-такие предыдущие? – тут же напряглась я, – Вы имеете в виду, прежних хозяев лавки?
Когда я их упомянула, лицо Булчека скривилось от неудовольствия.
– Ну, а кого ещё? – проворчал он, – Вот они-то нерадивые были! Словно нарочно все делали, лишь бы мне нервы помотать.
Он знает слово “нервы”? Забавно.
Хотя стоп! Какое ещё забавно? Уж не приложил ли руку Булчек к исчезновению прежних владельцев?
А пекельник нёсся дальше, с удовольствием болтая и не замечая моего резко вытянувшегося лица:
– Один, как сейчас помню, делал булки тяп-ляп. Даже толком тесто замешать не мог, всё у него получалось вкривь и вкось. Выпечка опадала, изюм вечно пригорал, тесто перестаивалось. И обожал путать соль с сахаром, ужас просто!
– Ужас… – эхом отозвалась я, чувствуя, как внутри зарождается самый настоящий страх.