Именно в этот момент вновь раздался звон колокола. Ярмарка замерла, люди принялись озираться, перешёптываться и подтягиваться ближе к деревянному подмосту вокруг фонтана-пегаса.
Только сейчас я заметила, что на нём появился стол, застеленный ярко-красной скатертью. На нём стояла большая доска, похожая на школьную, только синего цвета. Прямо перед ней положили стопку каких-то бумаг и золотую фигурку в виде женщины, обнимающий сноп колосьев.
Сердце тревожно сжалось. Похоже, всё движется к этапу, когда начнут выбирать победителя Ярмарки. Только не рановато ли? День в самом разгаре!
– Госпожа Лави, всё хорошо? – встревоженно спросил Ярик, – вы как-то побледнели…
– Всё в порядке! – поспешила заверить его я. Ещё не хватало мальчишку будоражить, – просто немного устала.
Ярик недоверчиво посмотрел на меня, как вдруг послышался громкий голос Матильды:
– Дамы и господа! Прошу вашего внимания! Мы начинаем финальный этап нашей Ярмарки – определение самого успешного продавца! К вам подойдёт специальный человек, который установит малый артефакт-передатчик. С его помощью мы с господином Биреком получим самую полную информацию по вашим продажам. Она будет отражаться здесь, – Матильда постучала по синей доске, – и в конце дня мы подведем итоги и определим победителя!
Я сцепила руки. Блин, блин, блин! Неужели вот-вот начнётся?!
– Но прежде, – явно смакуя каждое слово, сказала старуха, – те, кто желает принять участие в соревновании за главный приз, должны быть допущены к нему! Каждый из них был обязан предоставить некий уникальный товар. Приглашаю желающих предъявить то, что они подготовили!
Ну вот и оно. Начинается!
Я заметила, что в толпе началось движение: Матильда спустилась с подмоста, и они с Бирюком принялись подходить к прилавкам. Люди с любопытством тянулись за ними.
Сердце заколотилось где-то в горле, но, чтобы не выдать волнение, я достала Лунный хлеб, бережно завёрнутый в нарядное полотенце, и выложила на блюдо. Пока не разворачивала.
Матильда и Бирюк подошли ко мне.
– Ну что же, Милена, – проскрипела старуха, ехидно ухмыляясь, – показывай, где твой Лунный хлеб!
– Сначала я выберу жюри, – запротестовала я в жалкой попытке оттянуть время, – у нас был договор!
Матильда скрипнула зубами, но Бирюк кивнул.
– Верно, такой договор действительно был!
– Выбирай, только живее! – прошипела Матильда. Я глубоко вздохнула и оглядела толпу.
– Быстрее! – поторопила меня она, – Или ты нарочно тянешь время?!
Люди уже обступили нас, и толпа всё напирала.
Ладно. Перед смертью не надышишься!
Я наугад ткнула пальцем в трёх случайных человек из толпы и заявила:
– Пусть они оценят мой хлеб!
Матильда разинула рот, но сказать ничего не успела.
На площадь легла тень от огромного ящера, на миг закрывшего солнца. Поднялся дикий визг:
– Дракон! Дракон!
Толпа прыснула в разные стороны, и на освободившееся место приземлился огромный крылатый зверь. Но испугаться я не успела: в один миг он обратился человеком, который тащил на себе… другого человека!
Визг стал ещё громче. Визжало уже много женщин, а мужчины взбудораженно переговаривались.
Я ахнула, в ужасе прижав руки ко рту.
На образовавшемся пятачке стоял Орландо, и он был весь изранен. Он поддерживал безжизненно обвисшего Эрнеста, чью одежду покрывали пятна крови!
Бросив всё и всех, я подбежала к Рейвенну. Матильда что-то закричала вслед, но я даже не обернулась.
– Что… случилось? – задыхаясь, выпалила я, – Где вы оба пропадали? Откуда все эти раны?!
Орландо поднял голову. В меня вперился такой тяжёлый взгляд, что я попятилась.
– Ледяные великаны, – прорычал он, – внезапно напали на нас. Перекрыли нам пути отхода. Пришлось задействовать драконоформу, но они всё подходили и подходили. Оборотень… – он кивнул на Эрнеста, – Сражался наравне со мной. Надо сказать, достойно…
Его рассказ прервался: Грейхаунд шевельнулся и болезненно застонал. Он едва поднял голову, и его глаза еле-еле сфокусировались на мне.
Сердце упало. От былой зеленой яркости глаз не осталось и следа! Они были мутными и безжизненными.
И тут Милена проявила себя. Она в ужасе вскрикнула так громко, что я буквально услышала её так, словно она стояла совсем рядом. Следом я почувствовала волну щемящей жалости, хлынувшую от неё.
Эти эмоции смешались во мне, и у меня задрожали губы.
“Спокойно, девочка,” – мягко велела я ей, вытирая навернувшиеся на глаза слёзы, – “всё будет хорошо! Мы сейчас всё уладим!”
Милена перевела дух, но продолжила тихонько всхлипывать.
– Доктора! – громко крикнула я, а Орландо рявкнул так, что мой голос потонул в его громовом рыке:
– Все сюда, живо! Нам нужно в лечебницу!
– Ваше Сиятельство! – вдруг засуетилась вокруг него непонятно, откуда взявшаяся Матильда, – Я уже вызвала нашего семейного лекаря! По счастливому совпадению, господин Жамир прибыл со мной и уже мчится сюда!
Жамир… Меня кольнуло неприятное воспоминание. Секундочку, уж тот ли это лекарь, с которым Матильда секретничала, когда я очутилась в теле Милены?
– Ваше Сиятельство, вам сейчас окажут всю необходимую помощь… – продолжила кудахтать Матильда, но я тут же перебила её: