Я почувствовал, как отцовские руки сомкнулись вокруг меня, и еще один всхлип вырвался из моей груди, когда я тихо заплакал, уткнувшись в его рубашку.
— Леша, — прошептал отец срывающимся голосом. — Сынок.
— Я не смог защитить ее, — пробормотал я. — Я не смог защитить маму.
— Не думай больше об этом, сынок.
— Я не должен был винить тебя. Он обманул нас. Обманул нас всех. Но он был прав. Я позволил маме умереть.
— Нет, — прошептал он, сильнее сжав меня. — Леша, ты не позволил маме умереть. Это не твоя вина. Забудь все, что тебе сказал этот ублюдок! Не позволяй ему травить свою жить!
— Ты можешь меня простить? — спросил я, вглядываясь в суровое, сердитое лицо отца. — Ты можешь меня простить?
На лице отца промелькнула тень боли и я почувствовал, как его пронзила новая вспышка.
— Прощать нечего, — прошептал он. — Это моя вина, что все это случилось. Прости меня, сынок. Прости, что я ушел. Прости, что заставил тебя пройти через все это. Теперь я здесь. Я больше никогда тебя не брошу. Пожалуйста… пожалуйста, прости меня.
Мать просила, чтобы я простил его. Она верила, что он вернется. Уже не ради нее. Но ради меня.
Я подвел ее. Да, я жил, но был живым трупом, собственной тенью. Я пытался жить нормально, но у меня не получалось. Я не хотел. Как я мог хотеть жить, когда она умерла по моей вине? Я даже решил обвинить в ее смерти своего отца.
Винил и ненавидел его. Винить его было легче, чем чувствовать пожирающую меня заживо вину. И отец позволил мне это. Потому что он любил меня настолько, что готов был смириться с этим, лишь бы мне стало легче.
Но мы больше не могли так поступать друг с другом. Мы больше не могли избегать разговоров и тратить время на прошлое. Нам нужно было оставить его, иначе мы никогда не освободимся от этой боли, сколько времени бы не пройдет.
— Прости меня… папа.
В глазах отца заблестели слезы, а его плечи затряслись, когда он беззвучно заплакал.
Он опустился на стул рядом с моей кроватью, склонил голову и продолжил плакать. Ведь прошло уже много лет с тех пор, как я в последний раз называл его папой.
Я принял решение.
Я попытаюсь стать с ним семьей.
Для своей мамы. Для отца. Для себя.
Пришло время начать все сначала. С чистого листа. Пора было двигаться дальше, жить без тяжести траура, окутывающего нашу жизнь.
Этого хотела бы моя мать.
Я вдохнул, выдохнул, а затем спросил:
— Сделаешь кое-что для меня?
Отец поднял на меня свои покрасневшие глаза.
— Все что угодно, сынок, — горячо заверил меня папа.
Не отводя от него взгляда, я спросил:
— Ты заберешь меня отсюда?
33.1. Признание родителей
— Куда ты, Ксень? — спросила меня мама, когда я направилась к входной двери.
Я села в прихожей и наклонилась, чтобы зашнуровать ботинки.
— В больницу, мам, — ответила я.
— Сегодня четверг, — ответила она, встав рядом со мной.
— Я знаю.
— Ты уже три дня не ходила в универ и я тебе разрешала это, Ксень. Но больше я не позволю тебе пропускать занятия.
Я резко повернулась в ее сторону.
— Мама, — недоверчиво пробормотала я.
Она покачала головой и указала на кухню.
— Папа приготовил тебе завтрак. Иди поешь.
— Но мама…
— Он также приготовил тебе обед.
— Я не могу пойти в универ, — попыталась я сказать ей, но она подняла руку, призывая меня замолчать.
— Ты можешь. И ты пойдешь, — она положила руку мне на плечо и сжала. — Я знаю, что Леша важен для тебя, но университет тоже важен. Ты можешь зайти в больницу после пар. Он никуда не денется.
Мама слабо улыбнулась мне и пошла на кухню.
Он кое-чего не понимала, а я не могла ей в этом признаться…
Я боялась, что если не пойду в больницу, если не буду постоянно находиться рядом с Лешей, то он просто… исчезнет.
Так он вел себя с тех пор, как очнулся.
Он был холоден ко мне. Даже безразличным. Иногда он вел себя так, будто меня вообще не было рядом.
Когда я пыталась поговорить с ним, он всегда говорил, что устал, отворачивался от меня и ложился спать.
Выдохнув, я достала из кармана телефон и позвонила Данилу. Как и я, он всегда находился в больнице, и если папа не мог меня отвезти, он обычно заезжал за мной.
— Ксюш, — ответил он.
— Привет, Данил, — тихо поздоровалась я. — Я звоню сказать, что не смогу поехать сейчас в больницу. Мама хочет, чтобы я пошла в универ. Ты же поедешь к Леше?
— Конечно. Но ты ведь все равно навестишь Леху после пар?
— Да, конечно.
— Отлично, я заеду за тобой.
— Нет, на надо. Я доеду на автобусе.
Некоторое время он молчал, а потом сказал:
— Нет, Ксюх, я заберу тебя. Леха оторвет мне голову, если узнает, что я позволил тебе добираться до больницы на автобусе.
— Ну ладно, если тебя это не затруднит, — согласилась я, отводя от Данила ненужные проблемы, если они вообще имели место быть.
— Все нормально. Увидимся позже.
— Пока.
Я убрала телефон в карман, разулась и пошла на кухню. Папа пил кофе и, увидев, что я подхожу к столу, выпрямился и улыбнулся мне. Мне удалось улыбнуться в ответ, а после я заняла свое место за столом. С тех пор как я вернулась из больницы и разрыдалась, он стал относиться ко мне, как к хрупкому фарфору.
