Сидя в аудитории, в окружении одногруппников, под монотонное бормотание преподавателей, я могла думать только о Леше и о том, как много в его жизни было пыток и страданий. Тот кошмар, возможно, и закончился, но Леша все еще был в его власти. Как же сильно мне было жаль его.
Я хотела позвонить Данилу, рассказать ему о том, что узнала, и спросить, что мне делать. Я не хотела говорить об этом с Лешей. Разговор о смерти его мамы дался Леше очень тяжело и после него он оказался в больнице. Разговор о физическом насилии со стороны дяди мог спровоцировать у него еще один приступ.
А Леше больше не нужно было об этом переживать. Теперь это было в прошлом. Дядя больше никогда его не тронет.
Если бы я была достаточно храбра, я бы спросил у отца Леши, где сидел его брат. Потом я бы пошла, ударила его со всей силы и прокляла за все, что он сделал.
Урод.
Все еще находясь в оцепенении, я почти не заметила, как ко мне подошла Ульяна, пока я ела свой обед. Или попыталась это делать.
— Привет, Ксюш, — поздоровалась она со мной.
Я подняла на нее свои глаза. Я не разговаривала ни с ней, ни с Таней с тех пор, как Градова внезапно набросилась на меня. Было неловко и напряженно сидеть с ними в одной аудитории, стараясь не встречаться с ними взглядом. А еще было жутко одиноко.
— Привет, — пробормотала я.
Она села напротив меня и положила сложенные руки на стол.
— Как дела?
Я пожала плечами. Мне было не до разговоров.
— Прости Таню за ту выходку. Я не знаю, что на нее нашло.
— Тебе не нужно извиняться за нее, Уля.
— Я знаю. Просто… — она отвела взгляд, на ее лице отразилось разочарование. — Просто я хочу, чтобы ты поняла ее. Она хороший человек, Ксюша. Но иногда, когда ей тяжело, она взрывается и нечаянно говорит то, что на самом деле не имеет в виду.
— Уль, — вздохнула я. — Я не злюсь на нее за то, что она сказала мне те слова. Я ей никогда не нравилась.
— Ты ошибаешься, — возразила она. — Ты нравишься Тане. Что ей в тебе не нравится, так это то, что ты… ты мечтательница, а она реалистка. Ты веришь в людей. А она — нет. Я не буду говорить тебе почему, это ее история, но ты должна знать, что жизнь так часто подводила ее, что она сформировала вокруг себя жесткий панцирь, чтобы защитить себя.
Я прикусила губу и опустила взгляд. Тогда она была совсем как Леша.
— На самом деле она так беспокоится о тебе, что заставила меня подойти к тебе.
От удивления мои глаза метнулись к ней.
— Она беспокоится?
Уля уверенно кивнула.
— Ты несколько дней не появлялась в универе и не отвечала на мои сообщения. Мы гадали, в чем дело. Ты болела?
Я нахмурила брови в замешательстве.
— Я не болела. Подожди… то есть вы не знаете?
— Чего не знаем?
Я наклонилась вперед.
— Разве вы не заметили, что Леша не ходит в универ?
— Заметили, но мало ли какие у него могут быть хулиганские дела, из-за которых ему некогда появляться в универе, — парировала она, склонив голову набок. — И я правда думала, что ты заболела, а он просто был рядом с тобой, ухаживая и заботясь.
— Но я не болела.
— Тогда, знаешь что… До меня дошли слухи… — начала она нахмурившись.
— Какие слухи? — спросила я.
— Что его выгнали из универа, наконец поймав на избиении студента, и посадили в тюрьму, — она начала посмеиваться. — Ну, был еще один слух, который меня очень рассмешил, потому что он был просто нелепым. Говорят, ты забеременела от него, а потому он сбежал из города. А ты пошла на аборт, поэтому и не появлялась до сих пор.
Вот почему, как только я переступила порог универа, на меня стали бросать странные взгляды. Если учесть, что я была одна, то они наверняка решили, что эти слухи — правда.
— Ага, обхохочешься, — я поморщилась.
— Так что же на самом деле?
Я снова прикусила губу и некоторое время рассматривала ее, размышляя — говорить ей или не говорить.
— Он в больнице, — тихо сказала я на выдохе.
Глаза Ульяны расширились и она удивленно воскликнула:
— Что? Почему?
— Он… болен.
— Это серьезно?
Я покачала головой.
— Он выйдет где-то на этой неделе. Вот где я была. И Леша никуда не сбегал, а я не делала никакого аборта. Я бы и сегодня поехала к нему в больницу, но родители отправили меня сюда.
Уля, казалось, расслабилась, словно это была хорошая новость, и почувствовала облегчение.
— По крайней мере, ему уже лучше, а ты вернулась к нам, — весело заключила она. Затем ее взгляд переместился за мою спину и ее улыбка стала еще шире. — Таня!
Я почувствовал движение позади себя. Повернув голову в сторону, я увидела, что Таня опустилась рядом со мной, ставя поднос на стол. Хотела бы я возразить против ее выбора места, ведь это было место Леши, но я была слишком слаба для этого. Поэтому я просто вздохнула и отвернулась.
— Ксюша все-таки не беременна, — объявила Уля. — И Леша не в тюрьме. Он просто в больнице.
— Почему он там? — Таня взглянула на меня.
— Он неважно себя чувствовал, — пробормотала я.
— Жаль, что ты не беременна, — сказала мне Ульяна и на ее лице отразилось разочарование. — Я надеялась, что смогу стать крестной мамой твоему малышу.
