Вот уже полтора года на империю Хань, на защищавшую её от врагов Стену не было совершено ни одного набега, ни одной попытки штурма со стороны степняков. Эта опасно затянувшаяся на долгое время тишина, исходившая со стороны Степи, стала постепенно, исподволь вселять тревогу и беспокойство в сердце императора Ханьской империи Линь Цзана, лишая его сна и покоя. Всё началось полтора года назад во время возобновившихся спустя девяносто лет торгов на границе, на которых, к удивлению ханьских купцов, было очень мало кочевников и их товаров. Тогда произошла драка между хуннами и ханьцами, во время которой был избит и искалечен ханьский чиновник небольшого ранга. В другое время никто бы не обратил на это особого внимания, но дальше последовало то, чего хунны никак не ожидали от ханьцев. Опираясь на этот незначительный случай, Линь Цзан, полностью запретив приграничную торговлю со степняками, неожиданно для всех объявил войну Северной Хуннской империи, вызвав этим решением удивление и недовольство не только у хуннов, но даже у некоторых своих вельмож и сановников. Но в скором времени выяснится, что действия императора: объявление войны, закрытие приграничной торговли – были сделаны с одной единственной целью: ударив по кочевникам малым числом войск и вызвав ответный удар, проверить силы и возможности варваров перед решающим броском на их страну. Ведь Линь Цзан вот уже семь лет готовил большой поход против хуннов, рассчитывая одержать в будущей войне великую победу над степняками, завоевать их земли и навсегда покончить с северными хуннами. Дальше всё пошло не так, как рассчитывал император. Хунны не стали воевать с вторгшимися в их земли ханьцами, а стали откатываться вглубь степей, всячески избегая соприкосновений с его войском. В течение нескольких месяцев тщетно пытаясь вызвать степняков на битву, но, так и не выяснив ни численности, ни сил хуннов, хорошо представляя мощь хуннской конницы на степных просторах, Линь Цзан не стал далеко углубляться в степи, чтобы не подвергать смертельному риску войска. Вернул их внутрь страны, продолжая, как и раньше, тайно готовиться к большой войне с хуннами. С тех пор на северной границе Хань, граничащей с кочевниками, всё оставалось без изменений: никаких набегов, никаких движений с их стороны за это время так и не последовало. Это как бы затаенное бездействие степняков, длившееся столько времени, становилось всё более непонятным, подозрительным не только для самого Линь Цзана, но и для людей, представляющих знать Ханьской империи. Надо было что-то предпринять, выяснить, почему хунны, вот уже полтора года находящиеся в состоянии войны с Ханьской империей, ни разу не вступили в битву с ней? Что стало с воинственными кочевниками? Что задумали? Чего хотят северные варвары? На все эти вопросы требовался ответ, и этот ответ надо было найти любой ценой.
Чтобы найти ответы на вопросы, не дававшие покоя императору, во дворец на личную встречу с Линь Цзаном был вызван начальник тайной службы империи ван Минь Кунь. По завершении высокой встречи, продолжавшейся несколько часов, Минь Кунь срочно прибыл на северную границу, в крепость Сэньду, куда неотложно вызвал одного из самых способных служителей, которого незаметно для всех готовил себе в преемники.
