За все полтора года войны, «шедшей» между Хань и Хунну, войны – затишья, войны – тишины, в степи к хуннам, особенно за последние полгода, во множестве посылались лазутчики, которые под видом крестьян-перебежчиков, монахов-даосов или просто потерявшихся в степи торговцев. Они упорно проникали в хуннские земли, по крупицам собирая и выуживая сведения. После собранных сведений назад возвращались считанные единицы, сообщая одни и те же вести: у хуннов всё спокойно, крупных передвижений, скоплений войск не наблюдается, их пограничные дозоры в числе не меняются, границу охраняют таким же числом воинов, что и полтора года назад. Очень мало сведений было получено и из двух их городов – столицы Кирети и самого дальнего северного города хуннов Гилюса, о существовании которого ханьцы знали, но не имели полного представления о нём, и куда империя постоянно засылала шпионов.
Получив от Минь Куня приказ срочно выехать на север страны, Мэн Фэн, находившийся в то время в южных пределах империи, и в очередной раз жестоко подавлявший восстание кянов, быстро передал дела и в сопровождении ста всадников в начале лета сто восемьдесят первого года прибыл в крепость Сэньду, где был неотложно принят Минь Кунем. В ходе этой встречи, продолжавшейся несколько дней, Мэн Фэн по заранее изданому указу императора был извещён о назначении его заместителем Минь Куня и в свои двадцать девять лет, с великой радостью вошёл в ближайшее окружение самого императора Ханьской империи Линь Цзана. За время пребывания Мэн Фэна в крепости между двумя высшими сановниками тайной службы в результате часами длившихся бесед и разговоров возник единственно верный, по их мнению, план. Ими было принято решение собрать несколько тысяч воинов, сделать вылазку и напасть на пограничные дозоры хуннов, захватить как можно больше пленных и, подвергнув их изощрённо-жестоким пыткам, попытаться хоть немного прояснить ситуацию: что же на самом деле происходит у северных варваров? Для осуществления этого плана из Сианя были вызваны пять тысяч копьеносцев, около трёхсот арбалетчиков и в дополнение к ним ещё тысяча человек конницы.
Захват, пленение хуннского или сяньбийского воина были делом огромной трудности и всегда сопровождались кровавой бойней и громадными потерями, поэтому ханьцу, пленившего хуннского воина, полагалось повышение по службе, минуя сразу два чина. Кроме этого, ему выдавались большое денежное вознаграждение серебром и несколько метров шёлковой материи. Учитывая эти и другие опасности, таящиеся в плане, осторожный Минь Кунь, к большому удивлению Мэн Фэна, ни разу не имевшего дела с хуннами, решил усилить прибывающие из Сианя войска ещё одним отрядом из трёх тысяч панцирных меченосцев, находяшихся в крепости Сэньду.
