Во время короткого пути следования в крепость, подводя итоги прошедших дней, вспоминая схватку с варварами на поляне, свои огромные, как он считал, потери, и неприятно удивившее его воинское мастерство хуннов, Мэн Фэн обострённым умом понял, что самым главным, опаснейшим врагом империи являются хунны, что они и только они способны сокрушить могущество Хань. Отныне всю свою энергию, ум, способности решил посвятить одной цели – уничтожению Хуннского государства. По дороге к Сэньду Мэн Фэн со стыдом вспоминал, как, узнав о числе убитых ханьцев, вне себя помчался с поляны в крепость, как взбешенный словами Сюуньзана, оскорбляющего самого императора, чуть не изрубил его на куски, тем самым едва не погубил единственного пленника, добытого с таким трудом. Всегда державший себя в руках, а тут всего за несколько дней дважды давший волю гневу, Мэн Фэн поклялся самому себе, своим предкам, что он, потомок великого ханьского рода Луни, никогда больше в жизни не позволит чувствам одержать верх над собой. Ещё там, в башне, почувствовав и поняв, что пытками и истязаниями не удастся добиться никаких сведений от Сюуньзана, сразу по прибытии в крепость заключил его в лучшие условия. Вновь встретившись с Минь Кунем и проговорив несколько часов, они составили совместный план действий, где было решено окружить Сюуньзана заботой и вниманием, подлечить и отправить в город Сиань, в поместье Мэн Фэна. По мере лечения Сюуньзана, когда с его лица полностью сошли припухлости, синяки, и стало очевидным невероятное сходство между ним и Мэн Фэном, к Минь Куню подошёл лекарь, лечивший Сюуньзана и, согнувшись в поклоне, запинаясь, доложил об этой удивительной схожести. Услышав о сходстве подчинённого с пленным Сюуньзаном, Минь Кунь решил немедленно разобраться с этим делом и самому посмотреть на выздоравливающего кочевника. Захватив охрану и двух приближенных, проник в потайную комнату, примыкающую к комнате, где содержался пленник, и оттуда, скрытно понаблюдав за хунном, пришёл в крайнее изумление от действительно небывалого сходства между варваром и своим заместителем. Немало времени проследив за хунном, распорядился вызвать Мэн Фэна и, при его появлении, посоветовав внимательно посмотреть на двойника, покинул комнату. Озадаченый словами Минь Куня, Мэн Фэн прильнул к потайному окошку и с удивлением стал расматривать тяжело и медленно ходившего Сюуньзана, так похожего на него, что ему на миг показалось, что он в огромном на всю стену зеркале наблюдает за самим собой, за своим зеркальным отражением. Неотрывно следя за ним, Мэн Фэн всё больше и больше удивлялся необыкновенной похожести варвара на него, тому, что черты лица Сюуньзана, рост, форма головы удивительным образом сходились с его, Мэн Фэна, внешностью. С большим любопытством понаблюдав за пленником, у которого были такие же, как у него раскосые чёрные глаза, одинаково изогнутые густые брови, широкие скулы, узкие губы и крючковатый нос, Мэн Фэн неожиданно пришёл к мысли, поначалу показавшейся ему невозможной: подменить Сюуньзана собой и под его маской проникнуть в Хуннскую империю.
Спустя неделю после посещения потайной комнаты, проведя несколько бессонных ночей в раздумьях над своей идеей, весь загоревшись ею, выбрал по гороскопу один из хороших дней и пригласил к себе Минь Куня. Оставшись с ним с глазу на глаз, сказал, что им, ханьцам, надо непременно воспользоваться таким невероятным случаем. Предложил Минь Куню после скрытного наблюдения за варваром, выяснив и вызнав как можно больше о его жизни, пристрастиях и привычках, убить Сюуньзана и послать на вражескую территорию его, Мэн Фэна. По его мнению, это единственный путь, позволяющий точно узнать всю правду о хуннах и их намерениях. Далее с фанатичным блеском в глазах произнес:
– Сами боги желают и благоволят моему начинанию, сотворив на земле двух совершенно одинаковых людей. Я в полной мере осознаю риск задуманного дела и иду на это для блага родины.
Всё ещё видя на лице Минь Куня удивление и сомнение, не умолкая, стал приводить доводы в свою пользу, настоятельно убеждая того в своей правоте.
Во время разговора, всячески стараясь убедить собеседника, Мэн Фэн хлопком в ладоши вызвал слуг и приказал накрыть на стол, пригласил за него Минь Куня с выставлеными на столе абрикосами, чёрным виноградом, засахаренными яблоками, нежными мясными шариками, искусно приготовленной дичью и различными соусами. Минь Кунь, так и не вымолвивший во время встречи ни одного слова, в глубине души глубоко заинтересовавшись планом подчиненного, детально взвешивая все за и против, мучительно сомневаясь в успехе задуманного, медленно принялся за угощение, незаметно посматривая во время еды на будущего преемника.
Насытившись, посидев некоторое время в задумчивости и, наконец, приняв для себя сложное решение, стал говорить:
