Примерно через полчаса ожидания на поляну, ведя за собой заводных лошадей, выехал передний отряд степняков, состоящий из ста с лишним всадников, вслед, отстав от передних на тридцать-сорок метров, выехали и основные силы. Все они, уверенные в полной безопасности, одетые в кожаные панцири, в кожаных шлемах, с мечами на поясах, с небольшими круглыми щитами за спинами, с луками, с колчанами, полными стрел, спокойно ехали шагом, тихо разговаривая между собой. Терпеливо пропустив кочевников почти до конца поляны, Мэн Фэн приказал арбалетчикам открыть стрельбу по варварам и по их коням, потом разделив копьеносцев на отряды по пятьсот-шестьсот человек, стал по очереди отправлять на хуннов, стараясь не давать им передышки. При первых же моментах стрельбы, благодаря внезапности, ханьцам удалось уничтожить около сотни ехавших впереди степняков. Оставшиеся живыми три десятка хуннов, выхватили луки и, прячась за убитыми лошадьми, стали удивительно метко отстреливать ханьских копьеносцев. Те сразу после окончания стрельбы арбалетчиков, прикрывшись большими щитами, быстро ринулись на степняков и, несмотря на летящие в них стрелы и большие потери, добежали до хуннов и сошлись врукопашную. Видя это и кожей ощущая опасность, исходящую от копьеносцев для его конницы, даже не представляя всей численности ханьцев, Сюуньзан совершил опрометчивую, непростительную ему ошибку: вместо того, чтобы, развернув конницу и посадив безлошадных воинов на заводных коней, уходить в степи, осыпая ханьцев стрелами, поддался гневу и, мстя за так внезапно убитых воинов, велел всем спешиться.
Приказав нескольким всадникам отогнать назад лошадей, без промедления вступил с оставшимися людьми в бой, желая на мечах наказать ханьцев: тем самым втянул воинов и самого себя в засасывающую круговерть гибельной для хуннов рукопашной сечи. Драгоценное время для отхода было упущено и, повинуясь приказу Сюуньзана, хуннам и сяньбийцам не оставалось ничего другого, как сразиться с вцепившимися в них мёртвой хваткой копьеносцами.
Издавна, ещё со времён шаньюя Модэ, обладая умением вести степные войны, полководцы хуннов и их воины никогда не старались без крайней на то необходимости ввязываться в ближний бой, предпочитая дальний бой с применением луков. Но если по какой-либо причине всё же вступали в рукопашную, то мастерски, изощрённо владея мечами, копьями, булавами, боевыми топорами, кинжалами и длинными сяньбийскими ножами, обладая необыкновенной силой и быстротой, наносили врагам небывалый урон, если требовалось, всегда стояли в битвах насмерть, до последнего человека.
И сейчас они окончательно завязли в не останавливающейся ни на миг кровавой рубке. Сражаясь в первых рядах воинов, Сюуньзан, случайно взглянув налево, в сторону леса, успел заметить своим острым зрением бегуших ханьских арбалетчиков, которые, выполняя указание Чжен Ги, намеревались выйти в тыл хуннам и оттуда открыть стрельбу по ним и по их лошадям. Догадавшись о намерениях врагов, он отправил по следам арбалетчиков восемьдесят воинов с приказом догнать и безжалостно истребить всех. Выполняя повеление жичжо вана, хунны, выбежав наперерез и настигнув крадущихся по лесу арбалетчиков, в недолгой, короткой схватке почти полностью вырезали ханьцев, заодно в щепы изрубили их арбалеты. Но возвращаясь назад, были встречены тысячью меченосцев из Сэньду во главе с Чжен Ги и в упорной, жестокой рубке безжалостно изрублены ими. Расправившись с хуннами, отомстив за убитых арбалетчиков, Чжен Ги с воинами стремительно направился на поляну, где упорно рубились хунны и ханьцы. Его меченосцы уже бежали по краю усеянной трупами поляны, намереваясь ударить в левый фланг кочевников, как были тотчас замечены хуннами. Сюуньзан, мельком взглянув на бежавших меченосцев и теперь уже ясно понимая, что всё кончено, он проиграл схватку, испытывая от поражения саднящую боль в груди, неистово закричал, призывая хуннов покинуть поле боя. Услышав крик, уцелевшая группа воинов, числом около семидесяти человек, прекратила сражаться и, не обращая внимания на усталых, изнурённых битвой копьеносцев, на глазах сианьцев громко подзывали обученных, как охотничьи собаки, боевых коней, на бегу вскакивали на сёдла и на полном скаку стремительно уходили прочь в степи. Последним с поляны, как будто спиной прикрывая своих израненных воинов, уходил жичжо ван.
