Хватит ныть. Начни просить полностью

Я была жалкой, опустошенной, стоящей на грани того оттенка депрессии, в которую я не впадала со времен самых темных лет колледжа. Я устала, что меня ненавидели. Устала постоянно объясняться. Устала думать об этом. Устала от болезни Энтони и незнания, выживет ли он или умрет. Я даже не хотела дня рождения. Он казался бессмысленным и ненужным.

У нас не было планов на день в Сиэтле, кроме того, что работать мы не будем – и будем держаться подальше от Интернета, в котором до сих пор писались полные ненависти комментарии и лимерики. Угрозы дошли до ручки. Кто-то в Twitter предложил засунуть бомбу мне во влагалище.

Когда мы проснулись утром, было ужасно холодно, темно, а за окном шел ливень.

– Итак, чем же ты хочешь сегодня заняться, именинница? – спросил Нил с любовью.

– Не знаю, – сказала я. – Остаться в кровати. Исчезнуть. Умереть.

– Ну если ты собираешься умирать, давай сначала поедим. Я голоден. Хочешь поесть?

– Нет.

Мы нашли маленький японский ресторанчик, в котором я сидела в солнцезащитных очках, жалела себя и смотрела на свой мисо суп.

– Дорогая, – сказал Нил. – Все устаканится. Поверь мне. Я еще никогда не видел тебя такой несчастной.

– Прости.

– Неужели нам нечем заняться? Давай сделаем что-нибудь приятное, хорошо? Мы можем поискать место, чтобы тебе сделали праздничный массаж. Хочешь массаж?

Я оторвала взгляд от супа и посмотрела на Нила. Он так старался. Он был так добр.

В ту неделю я несколько раз летала на самолете, у меня болела спина. И шея. И моя голова тоже болела.

– Да. Я бы хотела массаж. Это будет замечательно.

Я вышла в туалет, а Нил начал что-то печатать в телефоне. Когда я вернулась он сказал:

– Я нашел местечко неподалеку и забронировал время. Интернет – потрясающая штука!

– Ага-а-а.

Через два часа мы пришли в старинное офисное здание немного раньше назначенного времени и слегка постучали в приоткрытую дверь перед тем, как войти. Я вытерла слезы и попыталась привести себя в порядок, чтобы не выглядеть как развалина.

Красивая массажистка с татуировками ела салат из одноразовой посуды. Мы едва поздоровались перед тем, как она сделала глубокий вдох, посмотрела мне в глаза и сказала:

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Хорошо… – сказала я, она застала меня врасплох. – С Нилом? Без Нила?

– Он может подождать вот здесь. Это не займет много времени.

Она показала на стул в коридоре, и Нил сел в него. Она провела меня мимо массажного стола в ее задний офис, где располагалась небольшая студия с синтезатором и микрофоном.

– О боже, – подумала я. – Она будет играть для меня. О нет… подождите-ка… может, она попросит меня записать бэк-вокал в обмен на массаж? Не знаю, смогу ли я с этим справиться сейчас.

Мы сели.

– Итак… привет, – сказала она. – Как дела?

Я все еще пыталась сдержать слезы. Я сняла очки.

– Честно? Не очень, – сказала я. – Прости. Се

годня… день моего рождения. У меня была очень тяжелая неделя.

Она дала мне салфетку.

– С днем рождения, – сказала она. – Послушай, я не могла начать массаж, не поговорив с тобой, это было бы неэтично. Я знаю тебя. Я знаю Нила. Когда несколько часов назад я получила от него письмо, в котором он сказал, что у тебя день рождения, и вы хотите получить массаж, я подумала, что мои друзья меня разыгрывают.

Она не улыбалась и сделала глубокий вдох.