Хватит ныть. Начни просить полностью

– Я пишу песни, и я следила за всей этой историей с краудфандингом. Мне нужно признаться… я писала… очень-очень плохие вещи о тебе в Интернете. Ужасные вещи. Это были целые посты о том, какая ты сволочь и как я ненавижу все, что ты делаешь. Они были настолько отвратительными, что через несколько недель я их удалила, потому что мне было стыдно. А если бы ты послушала мои песни, я бы… я не знаю.

Я сидела в шоке. Это был не очень хороший день рождения.

– Я не горжусь своим поступком и тем, что я написала, – сказала она. – Совсем не горжусь. Но я не могла позволить тебе просто лечь на мой стол без малейшей идеи о том, что я сделала. И если ты захочешь отменить все, то я пойму.

Я посмотрела на нее.

Я посмотрела на потолок с мыслью: «Вселенная издевается надо мной?»

Я сказала:

– Я очень-очень рада, что ты мне рассказала. Честно… больше всего на свете я сейчас хочу лечь на твой массажный стол.

– Хорошо, – сказала она. – Давай сделаем это.

В течение часа я лежала, а мои слезы капали на стол. Она без слов аккуратно водила руками по моему телу. Она растирала мои руки, кисти, спину, ноги, мое лицо, как бы прося прощение, по крайней мере, в моем воображении. А я даже не была уверена, кто кого прощал.

Я чувствовала, как ее локти впиваются в мои бедра. Я чувствовала, как ее кулаки перебирают мои ребра. Я дышала глубже. Я чувствовала ее пальцы на своей шее, которые пытались снять мое напряжение.

Я закрыла глаза.

Каждое сообщение о том, что я бесполезна, каждый комментарий о том, чтобы я засунула свою голову куда подальше, каждая статья, в которой я представала корыстной, жадной тварью, всплывала в моей голове, пока она медленно водила руками по моему телу. Почти с любовью.

Она была словно святая, эта женщина пришла освободить меня. Простить меня. Простить себя. Простить всех. Я не знала, что она обо мне написала. Я уверена, что что-то ужасное. Неважно. Я начиталась достаточно вещей. С меня хватит.

За весь сеанс мы не обмолвились ни словом. Меня не волновало то, что она могла видеть, как я тихо плачу в полотенце под моей головой.

Спустя час она наклонилась и тихо сказала:

– Я закончила.

Потом она положила свою ладонь на мое сердце и прошептала на ухо:

– С днем рождения.

Она вышла из комнаты.

Я встала и высморкнулась. Я была обессилена. Но я чувствовала легкость, будто я сбросила что-то лишнее. Я надела нижнее белье. Потом майку. Потом штаны. Она вернулась в комнату и без слов протянула мне стакан воды.

Я выпила его, и мы смотрели друг на друга какое-то время.

Она нарушила тишину.

– У тебя хорошо получается, – сказала она, глядя мне прямо в глаза, – принимать подарок.

Я пристально всмотрелась в ее глаза и впервые увидела в них много печали.

Она выглядела уставшей. Раненой.

– А ты, – ответила я, – по-настоящему умеешь этот подарок дарить.

Это задело ее.

Ее глаза наполнились слезами.

Мы стояли и смотрели друг на друга.

– Итак… – сказала я. – Ты музыкант? Я видела пианино.

– Ага, я пишу песни и пою. Можно я дам тебе свой диск? Это будет мой тебе подарок.

Я приняла ее подарок.