Работа Каза, сидящего за пультом управления, поистине впечатляла. Четыре уцелевших крыла яростно цеплялись за воздух, замедляя снижение. Начав падать камнем, мы перешли к штопору, а из штопора – к управляемой нисходящей спирали.
Я завозился, пробуя встать. Стекло зацепера сообщало устойчивость, необходимую для ходьбы. Ковыляя в рубку, я снял свои линзы и спрятал в персональный кармашек, радуясь, что не посеял их в суматохе.
В рубке я обнаружил Бастилию, склонившуюся над все еще очень вялой Австралией. У моей кузины текла кровь из раны на голове. Позже я узнал, что в самом начале падения ее крепко приложило о стену.
Кто-кто, а я отлично знал, что́ при этом испытываешь…
Бастилия умудрилась соорудить для бедной Австралии нечто вроде обвязки для безопасности. Каз по-прежнему показывал чудеса пилотирования.
– Да чтоб вас всех подбросило и перевернуло, – бормотал он сквозь стиснутые зубы. – И зачем вы, рослые люди, вечно залетаете в непотребную вышину?
Я смутно различил впереди полоску земли. Она приближалась, и я исполнился вдохновенной надежды. В этот момент вся хвостовая часть дракона отвалилась, лишив нас еще одной пары крыльев. Носовая часть с рубкой потеряла устойчивость и стала вращаться. Ближайшую ко мне наружную стену вынесло давлением.
Австралия визжала. Каз сыпал ругательствами. Я свалился навзничь, задрав колени: подошвы держались по-прежнему надежно.
А вот Бастилию вытянуло вон сквозь дыру.
Сколько раз уже я повторял вам и еще повторю – я не герой. Тем не менее иногда соображалка у меня срабатывает реально быстро. Увидев пролетающую мимо Бастилию, я сразу понял, что перехватить ее не успею.
Перехватить – нет, а вот пинка дать – пожалуй. Так я и поступил.
Я впечатал ногу ей в бок, пока она кувыркалась мимо. Мое движение выглядело так, как если бы я хотел еще подтолкнуть ее к дыре, но на самом деле все вышло ровно наоборот. Нам повезло, она прилипла к моей ноге. Вы же помните? На ней была куртка из стеклянных волокон.
Бастилию все же вынесло из «Драконаута», но не полностью, потому что стекло зацепера на подошве моего ботинка насмерть присосалось к стеклоткани. Бастилия извернулась, она не ждала спасения, но ей хватило самообладания ухватиться за мою лодыжку. Пришлось мне исполнить что-то вроде шпагата с задранной вверх ногой, потому что другой мой ботинок по-прежнему крепко стоял на стеклянном полу.
Не самая приятная позиция, я вам доложу!
Когда Каз с горем пополам дотянул израненную машину до берега и остатки «Драконаута» рухнули на песок, я заорал от боли. Всюду вокруг нас лопалось и рассыпалось стекло, летучий корабль превращался в груду обломков и человеческих тел…
Я заморгал и очнулся. Сознание вернулось ко мне через несколько минут после аварийной посадки. Оказывается, я лежал на спине, глядя вверх сквозь пролом в потолке. Там как раз порвались облака – я различил звезды.
– Ох… – прозвучал чей-то голос. – Все живы?
Я заерзал, смахивая с лица осколки стекла. По счастью, рубка была сделана из чего-то вроде бронестекла, производимого в Свободных Королевствах. Когда оно бьется, обломки получаются на удивление тупыми, так что я совсем не порезался.
Австралия, окликнувшая меня, сидела, держась за голову, у нее еще шла кровь. Она озиралась, не вполне отойдя от пережитого. Жалкие останки некогда величественного «Драконаута» громоздились кругом, напоминая скелет давно вымершего неведомого животного. Оба глаза разбились, поодаль торчало одно крыло, задранное к небесам.
Рядом со мной застонала Бастилия. Ее курточка вся покрылась паутиной морщин, но отчасти смягчила удар при падении. У меня, увы, не было штанов из подобного материала, и ноги, чуть не выдранные из тела, болели отчаянно.
Неподалеку, там, где за пляжем росли деревья, что-то зашуршало, и из лесочка вышел Каз. Как ни странно, он выглядел целехоньким. Ни синячка, ни царапинки.
– Ну что, – сказал он, обозревая картину крушения. – Это было забавно. Убитые есть? Поднимите руки, кто умер!
– А если по субъективным ощущениям я труп? – спросила Бастилия, выпутываясь из куртки.
– Тогда подними палец, – ответил Каз, подходя к нам по песку.
Который палец подняла Бастилия, я вам не скажу.
– Погоди, – пробормотал я, вставая на нетвердые ноги. – Тебя вон куда зашвырнуло, а ты жив и здоров?
– Да никуда я особо не улетел, – ответил Каз со смешком. – В момент удара я потерялся и вот только что нашел дорогу обратно. Простите, что пропустил весь трах-бабах, но не думаю, что это было райское наслаждение…
Ох уж эти таланты, присущие Смедри… Я покачал головой и зашарил по карманам, проверяя, остались ли целы драгоценные линзы. К моему облегчению, толстая подкладка их защитила.
И тут я спохватился:
– Бастилия! Твоя мать!..
