В реальном мире взрослые имеют обыкновение вмешиваться во все подряд, хотите вы того или нет. При появлении темного властелина они не исчезнут в неизвестном направлении. А вот попытаться притянуть его к суду – могут. И это несоответствие метода борьбы лишний раз доказывает, что большинство книг – фантастика, в то время как данная конкретная – правдива от первой до последней страницы, а потому бесценна. Видите ли, в данной книге я собираюсь неопровержимо доказать, что не все взрослые – идиоты.
Тем не менее доходит до них порой туговато…
Взрослые напоминают ограниченных детей, склонных указывать остальным, что им делать. Однако польза от них есть, что бы там другие книжки ни утверждали. Например, они легко достают вещи, убранные на верхние полки… (Каз сейчас заявил бы, что наличие таких полок вовсе не обязательно. Смотри довод номер шестьдесят три, я его потом объясню.)
Как бы то ни было, я нередко мечтаю, чтобы эти две группы – дети и взрослые – получше ладили между собой. Ну, договор какой-нибудь заключили или типа того. Главная проблема тут в том, что взрослые уж очень успешно переманивают нас в свои ряды, никакие вербовщики с ними не сравнятся. Просто подождать немного – и
Мы вошли в джунгли.
– Всем оставаться в прямой видимости друг от друга, запомните это, – приказал Каз. – Если разбредетесь, поди знай потом, где вас искать!
С этими словами коротышка вытащил из ножен мачете и начал прорубать путь через подлесок. Я оглянулся на пляж, чтобы тихонько попрощаться с прозрачным драконом. Он лежал, изломанный падением, и его уже понемногу затягивало песком – начинался прилив. Одно крыло по-прежнему вздымалось к небесам, как бы в отрицании смерти.
– Ты был самым величественным созданием, какое я видел, – шепнул я. – Покойся с миром!
Сознаю́сь, малость мелодраматично… но как-то правильно, что ли. Попрощавшись, я прибавил шагу и устремился за остальными, старательно держа в поле зрения Дролин, – она шла замыкающей.
Джунгли оказались вполне густыми, под пологом ветвей царил практически кромешный мрак. Дролин достала из рюкзака старомодный фонарь и легонько стукнула по нему пальцем. Тот засветился: пламя ожило и разгорелось без участия спичек. Но даже и с огнем идти через ночные джунгли было несколько жутковато.
Чтобы успокоить разыгравшиеся нервы, я обогнал Дролин и пошел рядом с Бастилией. Она, однако, была не в настроении болтать. Я снова прибавил темп и продвигался вперед, пока не оказался прямо за Казом. Наше с ним знакомство началось не лучшим образом, и я решил, что настало время все выправить и прояснить.
Те из вас, кто помнит события первой книги, наверняка согласятся: это было нечто новое для меня. Бо́льшую часть моей жизни от меня отказывалась одна приемная семья за другой. Мне трудно винить этих людей, поскольку в раннем детстве я только и делал, что ломал все подряд. Размах бедствия был таков, что я легко затмил бы слона в посудной лавке, героя известной пословицы. (Если хотите знать мое личное мнение, этот слон и в дверь лавки бы не протиснулся. Наговаривают на животное. Нет, не все пословицы справедливы!)
В общем, при такой-то жизни у меня выработалась привычка отталкивать людей, с которыми едва начал знакомиться. Я их как бы бросал прежде, чем они успевали бросить меня. Мне нелегко было разгадать собственное поведение, но с тех пор я начал меняться.
Каз был моим дядей. Братом отца. Для мальчика, привыкшего к мысли о полном отсутствии живой родни, выставить себя дураком перед Казом было невыносимо. Мне отчаянно хотелось доказать ему, что со мной можно иметь дело.
Каз покосился на меня, продолжая рубить густую зелень. Делал он это до высоты своего роста в четыре фута[13], предоставляя всем прочим отводить ветки от лица.
– Что? – спросил он.
– Я хочу извиниться за «полурослика»… и вообще.
Он пожал плечами.
– Я просто… – сказал я, – я типа думал, что, имея волшебство и все прочее, в Свободных Королевствах уже научились излечивать карликовость.
– А еще они глупость не научились излечивать, – добавил он. – Так что, боюсь, в этом плане мы ничем тебе не поможем.
Кровь бросилась мне в лицо.
– Я… я совсем не в том смысле…
Каз хихикнул, одним взмахом убирая несколько пышных листьев.
– Да ладно тебе, все в порядке! Я давно к такому привык. Ты только пойми одну простую вещь: мне не требуется
– Но… – начал я, пытаясь выразить свою мысль и не обидеть его, – разве малый рост не генетический дефект?
– Генетический, да, – сказал Каз. – Но разве отличие от прочих – непременно дефект? Вот ты, допустим, окулятор, а это тоже гены. Желаешь излечиться?
– Это другое, – сказал я.
– В самом деле?
Я помолчал, раздумывая.
– Не знаю, – промямлил я наконец. – Ну а тебе не надоело быть низкорослым?
– А тебе не надоело быть длинным?
– Ну… – Я не вдруг нашелся с ответом. На самом деле я был не таким уж и длинным, едва пяти футов[14], хотя подросток так называется потому, что активно растет. И все равно я был заметно выше Каза.
