Я отреагировал так же, как и любой первооткрыватель нетронутого древнеегипетского захоронения, – издал восторженный вопль и рванул к ближайшей куче золота, чтобы взять горстку.
– Стой, Алькатрас! – Бастилия, с ее прокачанной рыцарской скоростью, успела перехватить мою руку.
– Что еще? – спросил я раздраженно. – Будешь грузить мне всякую чушь про расхищение могил и проклятия?
– Во имя битых стекол, конечно же нет! – сказала Бастилия. – Приглядись: на каждой монете – слова!
Я пригляделся. И понял, что она была права. На каждой монете красовались чеканные символы. Насколько я мог понять – не египетские.
– Ну и что, – сказал я. – Кому какая разница, если…
Я умолк, не договорив, и оглянулся на троих кураторов – те, будучи призраками, легко просочились за нами в пролом.
– Кураторы! – обратился я. – Эти монеты считаются единицами хранения библиотеки?
– Библиотеке принадлежит письменный текст, – был ответ. – А на чем он нанесен – на бумаге, дереве или металле, – значения не имеет.
– Попробуй взять и посмотри, что будет, – подначил один из призраков, придвигаясь вплотную.
Я содрогнулся. Потом посмотрел на Бастилию.
– Ты мне жизнь спасла, – сказал я, с трудом ворочая языком.
Она пожала плечами:
– Мы – рыцари Кристаллии, это наш долг.
Пусть так, но она все равно отошла к Казу, уже изучавшему саркофаг, заметно приободрившись.
Надеюсь, вы уже сообразили: я все равно не смог бы присвоить ни одну из этих монеток. Так вечно происходит в историях вроде нашей. Книжные персонажи находят горы золота и всяких ценностей от пола до потолка… а вот насчет потратить хоть грошик – фиг вам. Вот несколько вариантов того, чем обычно дело кончается:
1) Все гибнет в землетрясении или еще какой природной катастрофе.
II) Сокровища пакуют в рюкзак, а тот лопается в самый неподходящий момент, как правило – во время бегства героев.
С) Герои все тратят, чтобы спасти от закрытия детский дом, в котором выросли.
С детским домом – это вообще чушь несусветная. А поди ж ты, тянется из одной книги в другую. Почему? А мы типа все еще силимся внушить нашим читателям, будто истинные сокровища – это дружба, забота о ближнем… бла-бла-бла. На самом деле мы, авторы, – просто обычные подлецы. Любим от души потерзать наших читателей, а как это сделать, если не персонажей помучить?
Уж если на то пошло, лишь одна вещь на свете разочаровывает хуже, чем когда ты находишь большую кучу золота, но его тут же у тебя отбирают. И это когда тебе заявляют, дескать, «ну ты же вынес нечто полезное из этого опыта».
Я вздохнул, отворачиваясь от драгоценных монет.
– Да ладно, не куксись, Алькатрас, – сказала Бастилия, равнодушно указывая в другой угол комнаты. – Лучше вон тех золотых слитков возьми. На них вроде бы ничего не написано.
Тут я повернулся и как следует хлопнул себя по лбу, сообразив, что я не в вымышленной истории нахожусь. Это же автобиография, где все предельно реально! И в частности, сие значило, что «урок», который мне надлежало усвоить, гласил: «Расхищение гробниц – типа круто!»
– Отличная идея! – сказал я. – Кураторы! Вон те слитки считаются за книги?
Призраки угрюмо приблизились. Один из них метнул свирепый взгляд на Бастилию.
– Нет, – ответил он неохотно.
Улыбаясь, я рассовал несколько слитков по карманам и еще несколько загрузил в рюкзак Бастилии. И если вы уже что-то прикидываете, то – да! Золото вправду такое тяжеленное, как про то говорят. И оно вправду стоит того, чтобы тащить его на себе!
– А вы разве не хотите немножко забрать себе? – спросил я, набивая карман куртки.
Каз передернул плечами:
– Племяш, мы с тобой – Смедри. Мы – лорды, друзья королей, советники императоров, защитники Свободных Королевств. Наша семья невероятно богата, мы можем себе позволить все, чего пожелаем. Я к тому, что угробленный нами силиматический дракон стоил больше, чем значительная часть людей за всю жизнь тратит.
– О как, – сказал я.
– А я в некотором роде приняла обет нестяжательства, – поморщилась Бастилия.
Вот так новость!
– Правда, что ли?
Она кивнула:
– Если я присвою что-то из этого золота, его все равно придется отдавать рыцарям Кристаллии… а мне на данный момент неохота иметь с ними никакого дела.
Я все равно засунул в карман еще несколько слитков – на ее долю.
– Алькатрас, иди-ка посмотри вот на это, – позвал Каз.
Я неохотно оторвался от золота и, позвякивая, подошел к своим спутникам.
Они стояли на некотором расстоянии от саркофага, не приближаясь к нему.
– Что такое? – спросил я.
– Присмотрись-ка, – сказал Каз, щурясь в свете единственного фонаря.
Мне понадобилось усилие, но все же я разглядел то, о чем он говорил.
Пыль!
Она висела в воздухе, не двигаясь, не оседая.
– Это что такое? – спросил я.
– Понятия не имею, – сказал Каз. – Но если присмотришься… видишь, саркофаг стоит как бы в пузыре воздуха? Пол кругом него совсем чистый, пыли не наблюдается…
