Только прикиньте! Забытый язык ведь не был их изначальным письменным языком. Это все знают. Но они перевели на него свои книги… примерно так, как на компьютере можно зашифровать текстовый документ. Правда, формы записи у них были не компьютерные, зато метод шифрования воздействовал на любые носители, будь то бумага, металл или камень. Вот как они умудрились подобное провернуть? Поди знай теперь. Они были расой высшей ступени развития, настоящими суперсуществами. Я так думаю, создали свою систему шифрования, не особенно напрягаясь. Не удивлюсь, если окажется, что они умели превращать свинец в золото, даровать бессмертие и готовить еду в стиле фьюжен. Впрочем, это все не имеет значения. Главное – их письменного наследия никто не может прочесть.
Кроме меня. С моими-то линзами переводчика…
Надеюсь, теперь вы поняли, с чего это Библиотекари наняли жуткого убийцу, не вполне человека, дав задание затравить меня и отобрать линзы?
– Алькатрас, – окликнула Бастилия, явно заметившая, как побелело мое лицо. – Что с тобой? Что случилось?
Я таращился на стену, испещренную пиктограммами, и пытался вникнуть в прочитанное. Бастилия тряхнула меня за плечо.
– Алькатрас? – вновь спросила она, глядя то на меня, то на стену. – Что там написано?
Я перечитал надпись.
Будь предупрежден всякий, посетивший сей чертог вечного отдыха!
В этот мир выпущен Темный талант. Увы, мы не смогли удержать его под замком.
Наши устремления стали нашей погибелью. Мы мечтали овладеть вечным могуществом и извлечь из него выгоду. К несчастью, вместе с могуществом мы обрели нечто нежеланное. Заклинаем вас: берегитесь Темного таланта. Бдительно сторожите, опасайтесь им пользоваться! Не надейтесь на него и не верьте ему!
Мы прозрели вероятности будущего и вселенский финал. При малейшей возможности Темный талант уничтожит весь свет, Он – Проклятие инкарнатов, он искажает, калечит, уничтожает!
Темный талант.
Талант разрушения.
Я прошептал:
– По-моему, мы неспроста попали сюда. Это очень, очень важное место…
– Почему? – спросила Бастилия. – Во имя бьющихся стекол, Смедри, ты собираешься или нет рассказать мне, что там написано?
– Доставай перо и бумагу, – сказал я, опускаясь на колени. – Я должен это переписать.
Бастилия испустила вздох, но послушалась – вытащила из рюкзака принадлежности для письма.
Каз бродил туда-сюда, с интересом наблюдая, как я перевожу надписи на стене.
– По-каковски хоть это? – спросил я его. – Здесь упомянуты инкарнаты, но язык – не забытый…
– Старо-налхалланский, – ответил Каз. – Сам я на нем читать не умею, но дома, в столице, есть несколько ученых, которые могут. После падения инкарнатов немногие выжившие поселились в нашей стране.
Наконец я справился с переводом… и меня тотчас окружили трое кураторов.
– При входе в библиотеку ты должен отдать все наличные писания, – прошипел один. – Мы снимем копию и по завершении работы предоставим ее тебе. Если копия не может быть изготовлена в течение часа, тебе будет возвращен оригинал.
Я закатил глаза:
– Силы небесные…
Тем не менее я дал им стащить листок и улетучиться вместе с ним.
Бастилия хмурилась. Она-то прочла перевод по мере того, как я его составлял.
– Если верить надписи, – сказала она, – твой талант нешуточно опасен…
– Ну да, – согласился я. – Знать бы тебе, сколько раз меня обещали поколотить за то, что я все ломаю!
– Но… – начала было она, однако умолкла, явно почувствовав, что я не в настроении продолжать.
Положа руку на сердце – я попросту не знал, что и думать.
Обнаружить древние писания, повествующие о талантах Смедри, само по себе было удивительным приключением. Найти предостережение, касавшееся лично моего таланта, стало веской причиной для беспокойства.
По сути, так я получил первый тонкий намек на очень толстые неприятности, ожидавшие впереди.
Вы, живущие в Свободных Королевствах, называете меня спасителем-избавителем. Вот думаю, можно ли вправду считать меня таковым, если я помог избавиться от проблемы, которой сам был причиной?
– Погоди-ка, – вдруг сказала Бастилия. – Нас ведь вроде линза окулятора сюда заманила, или как?
– Верно, – подтвердил я, поднимаясь на ноги.
Невзирая на то, что все в этой гробнице отвлекало меня, я по-прежнему чувствовал: линза здесь. И работает. Я сменил линзы переводчика на линзы окулятора, но был сразу вынужден умерить их мощность: сияющий чертог буквально слепил.
