– Кто-кто? Волк полезет, чай, у него опыт уже есть ворота открывать. Коль случится какая заварушка на стене, только Волк нам град и откроет. А если и не откроет, тогда лучников снимет, чтоб мы по лестницам смогли взобраться.
Все посмотрели на сотника княжеского. Ответственное у того задание было. Коли провалит, не взять им более Преславец. Волк и сам то понимал, но обещался ворота открыть или хотя бы лучников со стен поснимать.
И стали дружинники подкоп по ночам под стену делать. Земли много было. Уже две ночи копали, да никак до прохудившейся стены не доберутся. Но место верное, вон и ручеек бежать быстрее начал, да только мешал копать.
А к князю Киевскому на третий день от болгар послы пожаловали. Да не одни, а с девицей красной, что вся в шелках была да в золоте. Тодорка вошла к Святославу в сруб, но лишь слегка поклонилась князю русскому и не воздала хвалы, как послы болгарские. На равных с князем решила себя вести.
– Ну, сказывай, Тодорка славная, зачем пожаловала, – обратился к ней князь по чину, хотя знал, что девка она русская, дочка купца киевского Кузьмина. Волк князю о том поведал, когда под утро с мальцом на руках пришел.
– О мире говорить послал меня царь.
– И что он предлагает?
– Оставьте град наш, возвратитесь в земли свои русские. Доростол же за вами признаем.
– Я не для того так долго тут торчу, чтоб оставить Преславец.
– Но вам и не взять его, – спокойно ответила девица. – Вода в городе есть. Ни попортить ее, ни перекопать. Запасы еды у нас тоже знатные. До следующей весны хватит. Это вам о себе заботиться надобно, как зиму пережить. В Доростоле, чай, тоже запасов маловато после разбоев ваших.
Князь улыбнулся. Вот девка умная, все знает, все проведала.
– Тогда мы просто вынуждены будем Преславец захватить. На возвращение в Киев у нас продовольствия тоже маловато.
– О том царь наш позаботится. И продовольствием обеспечит, и златом для дружины. Победителями в Киев вернетесь. Зачем так рисковать, когда уже Доростол ваш?
Дразнила Святослава его Доростолом да златом царским. Но князь решил так рано не сдаваться.
– Ну что ж, предложение царя твоего лестное, да только дружина моя на злато не согласится. Мои вои уже давно на Преславец облизываются. Я бы ушел, да они мне не позволят.
– А я думала, на Руси князь все сам решает и не дает волю людям недальновидным, коим слава князя да государства не так важны, как разбой и насилие.
– Ловко говоришь, Тодорка. Да только мой ответ «Нет»! Не уйдем мы из-под Преславца.
– Ты, наверное, великий князь, на языка рассчитываешь. Да только очень зря. Он нам под пыткой все поведал. И мы все части стены ненадежные укрепили да двойную охрану поставили. Так что придется зимовать вам под стенами Преславца. Да от зимовки той много бед будет войску русичей.
Князь спокойно девицу выслушал, не подав вида при ее словах о языке пойманном да о зиме грядущей.
А девица продолжала, почуяв, что попала в точку:
– С ответом можешь не спешить, Великий князь. Чай, времени до зимы еще много. Царь же дары прислал князю Всея Руси в знак своего уважения к противнику достойному.
Тут послы и выложили на стол пред князем и каменья богатые, и злато яркое. Святослав посмотрел на все это, но решил пока ответа не давать. Надобно с воеводами посоветоваться. Предложение-то ему девица непростое сделала. Стоит обдумать.
– Я все-таки подумаю, – сказал князь посланнице. – А за дары спасибо.
– Дары те во много крат умножим, чтобы Великий князь со славой в Киев возвратился, – и Святослава мягко ему улыбнулась.
Вот же девка! Вон как путает. Да только князь тоже хитер был. Решил теперь со своей стороны пойти в атаку. Знал слабое место девицы.
– Попроси, Тодорка славная, послов выйти. Я с глазу на глаз говорить с тобой хочу.
Тодорка велела послам удалиться, лишь одним пальцем на выход указав. Те сразу испарились, удивив своей покорностью князя русского. Девица заметила его недоумение.
– Не удивляйся, князь пресветлый. Мне много врагов пришлось удалить с дороги своей, многим кровь под топором пролить. Вот все они и боятся меня теперь.
– А не скажешь по тебе, Святослава, – обратился к ней князь уже на русском, да именем родным назвав. – Ты вся такая хрупкая да нежная.
– Это снаружи. Лишь видимость. А внутри все закалено, как металл. Но к делу, князь, что говорить хотел.
– Да сынишку твоего видел, Никиту.
Святослава замерла. Князь сразу понял, что задел девицу за живое.
– Откуда поведал, пресветлый? – лишь спросила она, взяв себя в руки.
– Волк сам рассказал. Может, и не сказал бы о нем ничего, если бы я его поутру с мальцом на руках не повстречал, когда он с Преславца в лагерь возвращался. Не мог не рассказать, я же князь его.
– И как Никита?
– Хорошо ему, да по мамке скучает уж больно.
Святослава взглянула на князя очами горящими.
– Он у меня его выкрал, как тать, как разбойник ночной!
– Так-то оно так, да только он отец ему родной. И имеет на то право.
– Не имеет! Я сама его выносила, когда Ярослав от меня отказался. Сама свой позор пережила! Сама его от врагов защитила. Он мой сын, не его!
