– Да ты не горячись так, девица. Я тебе не враг. И чувства материнские твои уважаю. Может, и подсобить в чем смогу…
– Говори, князь, не томи душу! Я так поняла, сыном моим торговаться станешь.
– Раз все поняла, тогда открой нам ворота в Преславец. Я тебе сына возверну да жизнь твою сохраню. Такая славная девица, как ты, да умница, должна жить далее. Будешь мне помогать Преславцем управлять, когда я в Киев решу возвернуться. Чай, ты в граде как своя стала, лучше тебя посадницы мне и не найти. Вон как боятся тебя болгары, во всем станут волю твою исполнять.
Святослава внимательно слушала да молчала.
– Посадница из меня не самая славная выйдет, – промолвила наконец. – Ненавидит меня местная знать, что девка безродная выше их поднялась. Не примут.
– А я их всех на кол посажу. Надо же кровь чью-то пролить. Вот всех, на кого укажешь пальчиком, и посажу!
Красавица стояла в раздумьях. Видя, что девица колеблется, князь решил еще дожать.
– Ты же наша, киевская. И имя со мной одно носишь. Тебе с болгарами не по пути. Да и сынишке твоему среди своих лучше расти. А иначе у меня и не получится Волка уговорить Никиту вернуть. Не согласится, чтоб сын его среди болгар жил. Думай девица, думай. Тебе от того только выгода одна. Еще выше вознесешься, посадницей станешь.
– Я подумаю, – ответила Святослава нерешительно.
Вся величавость с нее мигом слетела. Пред князем стояла обычная баба, что за сына своего больше радеет, чем за царство. Ухмыльнулся от того князь себе под усы, да так, чтобы девица не заметила. Не хотел обидеть. Та еще согласия своего не дала на предательство, но уже была близка к такому решению. Чуял это Святослав.
– Сына хочу своего увидеть, – сказала Тодорка, к князю повернувшись.
– Что ж, не вижу причин для отказа, – ответил тот. – Мстислав! – крикнул караульному.
Дружинник тут же в избу вскочил.
– Проводи Тодорку славную к Волку нашему. Пусть с сыном повидается.
Мстислав чуть поклонился и жестом пригласил девицу за ним следовать. Святослава от князя вышла вся взволнованная. Наконец-то сынишку увидит.
Пока шли к срубу сотника, Мстислав все рассматривал девицу. Не выдержав, сказал:
– Сразу и не признал тебя, Святославушка. Вон какая ты теперь важная стала.
– Я бы тоже сама себя не признала, Мстислав, кто бы мне зеркало подал. Вот и не смотрюсь в него вовсе.
– Ты скажи мне, зачем же Русь на болгар променяла? Ведь наша же ты. Только не думай, что я тебя осуждаю. Просто знать хочу.
Святослава взглянула на десятника. Думала отругать за дерзость, да сдержалась. Мстислав был ей когда-то другом далеко ушедшей молодости.
– Я не выбирала судьбу, Мстислав. Когда с позором своим одна осталась, жизнь меня сама к болгарам вывела, где я и родила сынишку. Вот у них и осталась. Не на Русь же мне было возвращаться, где меня, чай, давно позабыли. И что бы я батюшке сказала тогда, что вернулась с ребенком нагулянным?
– Так не нагулянный же он. Отец-то известен!
– Он меня от себя прогнал да унизил. И не рад был бы, если б даже с ребенком воротилась.
– А вот тут ты не права, Святослава. Каждый бы сыну обрадовался. Ярослав о нем все два года мечтал! Да женка ему не смогла сынишку родить.
– Так он женат? – удивилась девица неподдельно. – Это что получается, что он моего сына забрал, чтобы своей жёнке отдать?
И таким гневом ее сердце зажглось, таким огнем глаза запылали, что Мстислав уже пожалел о сказанном. Сболтнул, не подумав, теперь жди грозы.
***
Так и случилось. Святослава вся, как огонь, в избу к сотнику вбежала. Волк замер от гостьи такой нежданной да разгневанной. Посмотрел на Мстислава грозно. Тот только плечами пожал:
– Князь велел привести к тебе, не взыщи, – и удалился тут же, боясь, что и ему достанется.
Девица же стояла, как кошка дикая, когти выпустив. Думала кинуться уже на сотника да глаза выцарапать, но тут подковылял к ней Никита. Сразу к маме кинулся, как заприметил.
– Мама! – кричал да ручки на бегу протягивал.
Святослава как сына своего увидела, сразу про гнев весь и забыла. Кинулась на колени к нему, прижала к себе крепко-крепко да заплакала.
– Никита, сыночек мой родненький! Никитушка!
Волк стоял на месте, не двигался. Решил не вмешиваться. Но краем глаза за ними присматривал. Вон она как ребенка всего зацеловывает, вон как малец к ней тянется и тоже плачет от встречи с матушкой. Заскребли опять кошки на сердце у сотника: нехорошо он делает. Но мальца своего болгарам не отдаст, решил железно.
Налюбовавшись сыночком своим, Святослава отпустила его из объятий материнских. А тот ее за руку взял да за собой потянул.
– Пойдем, мама, я тебе игрушки свои покажу, что тятя сделал.
И повел малец ее к углу детскому, где игрушки разбросаны были всякие, что из дерева выточены да сплетены из веревок разных. Стал показывать Никита и коня боевого маленького, и меч свой деревянный.
–Тятя сказал, что он мне настоящий подарит, когда вырасту.
Святослава смотрела на сынишку своего да плакала, не переставая. Не хотела того, но слезы сами катились из очей изумрудных.
