Возле избы сразу заприметила князя да его советников. Там же и Волк стоял наравне с воеводами. Святослава уже ход замедлила свой, не хотела вторгаться в разговор мужицкий, да они сами ее заприметили. Не могли не приметить, столь ярко волосы ее златом горели на утреннем солнце, хоть и заплела их девица в косы тугие. Замолчали все тут же и взоры свои на нее обратили. Красавица ближе подошла, слегка головку пред князем наклонила, будто и вовсе в плену не была. Да хотела слово уже молвить, как увидела подле князя советника своего царского, что инспектором был по сооружениям. Сразу Святослава поняла, кто град их предал. Вон и стушевался он весь под взглядом суровым девичьим.
– Вы зачем ей жизнь сохранили? – вскрикнул советник. – Она же самая главная змея среди них!
Святослава рассмеялась сладким голосом да ответила мягко:
– Да какая же я змея? Была, да не стала! Теперь я невольница. Вот и хозяин мой стоит.
И подошла она к Волку да поклонилась чинно. Сотник даже немного смутился, что она ему почестей больше отдала, чем самому князю. Но вида не подал, будто так и надобно было.
Святослава же, момент улучив, выхватила из ножен сотника меч острый, развернулась резко да вонзила в грудь предателю болгарину. Советник царский упал к ногам ее замертво. А девица еще и плюнула на него презрительно.
– Вот теперь отомщен Преславец за предательство!
Все, кто стоял подле князя, рты раскрыли от изумления. Не ожидали такого от девицы хрупкой да нежной. Князь первый в себя пришел и рассмеялся:
– Ну и славная ты девка, Тодорка! Болгары гордиться тобой должны. Вон как порешила предателя! Чай, и нам бояться твоего гнева надобно?
– А зачем вам бояться? Нет в том вашей вины, что на злато советник царский польстился да град без боя отдал. Да и убей я тебя, Великий князь, только хуже граду своему бы сделала. Хватит, настрадались болгары за ночь. Тебе теперь порядок наводить, князь, надобно, раз решил ты град этот славный центром земли своей сделать.
Все, кто рядом стоял, ахнули да по бокам свои ударили. Как девица про то прознала? Да князь всех успокоил:
– Не дивитесь, вои мои верные. Тодорка – девица очень умная! То и болгары признали, уважали ее да боялись. Вот и мы уважать станем, коли поможет нам с болгарами дружбу наладить.
– Трудная задача та, великий князь, пока царь жив да царевичи из града сбежали, – ответила Святослава.
– Царь жив, но корону свою сложил, о чем нас поутру и уведомил. А царевичи далеко убежали, в саму Византию подались.
Не ожидала такого услышать Тодорка славная. Надеялась, что болгары еще не все позиции сдали. Да, видно, все кончено. И с ней тоже. Некому защитить ее будет. Но не опустила она голову свою златую и не бросилась князю в ноги, прося о милости. Лишь улыбнулась слабо.
– С победой такой поздравляю тебя, Великий князь. Да коли помощь моя нужна будет, знаешь, в чьей избе обитаю. Позволь теперь откланяться.
– Иди, Святослава, – обратился к ней князь по родному имени, – а то Волк меня живьем съест, если я тебя еще удерживать стану. Вон как глазищами сверкает да ревнует!
И рассмеялся снова князь, похлопав по плечу сотника своего верного. Святослава же слабо улыбнулась его шутке и, слегка головку наклонив, ушла прочь.
Прошла через лагерь гордо, высоко голову держа. Хоть и тяжело ей это было. Поняла, почему дружинники так ей вслед хмыкали да улюлюкали. Она теперь здесь была не более чем рабыня позорная, что в бою пленена. Захочет Волк, сам овладевать ею станет, а захочет – дружине отдаст. И никто не вспомнит более, что еще совсем недавно она Тодоркой славной была, чьего слова все болгары боялись и уважали. Так и дошла до избы с головой, высоко поднятой, не позволив слезам горьким наружу вырваться.
***
И только прикрыв за собою дверь, расплакалась безудержно. Судьба с ней злую шутку сыграла. С самых высот в грязь кинула! Да из грязи той не подняться уже. Она даже не крестьянкой была, а пленницей бесславной, что еще хуже. Пленницы, как рабыни, всецело принадлежали своему хозяину и слова своего не имели. Что захочет с ней Волк, то и сделает. А о жестокости его на своем горьком опыте узнала. И никто не заступится за нее перед волком лютым, не посмеют, она его собственность. Оттого еще больнее на сердце стало, еще пуще зарыдала девица. Борис-царевич ох как далеко удрал, а ведь в любви клялся. Снова предательство, и снова боль глухая в сердце от жестоких ударов судьбы. Но Святослава очнулась от слез своих горьких. Не позволит она более судьбе играть с собой, сама все решит! И бросилась она искать что-нибудь острое. Да нашла нож, коим Ярослав игрушки сыну делал. Посмотрела на Никиту спящего в последний раз:
– Ты прости, сынок мой любимый. Ты бы и сам не захотел, чтобы мать твою в грязь втоптали да дружинникам на потеху оставили. Ты бы мне сам того никогда не простил. Вот и я не могу простить. Прощай, Никита, да живи счастливо!
И замахнулась Святослава, чтоб в грудь себе ножом ударить. Да тут Волк в избу вошел и не дал ей план страшный осуществить. Увидел, что девица задумала, бросился к ней, стал нож вырывать.
