Левзея только пожала плечами, довольная, что так легко прошла самую трудную часть пути. Сердце ее радостно билось в предвкушении чудес. Кто знает, вдруг она сможет увидать своего ненаглядного стражника. Порасспросить бы о нем, да так она ведь даже имени его не знала. Недосуг тогда спрашивать было, когда от казни его спасала. Впрочем, не беда, коли не встретятся. Левзея давно мечтала поглядеть на торжище, попробовать кушанья человечьи, да раздобыть себе и любимой сестре чеканные браслеты, у болотников таких не водилось.
- Ну, приехали, - лешие остановились. Левзея спрыгнула на землю и огляделась. Вокруг простирались ряды разноцветных шатров, повозок, крытых полотном от солнца, лотков и развалов. Лешие расположились недалеко от вытоптанной, пыльной площади. Посреди торчали несколько столбов с тележными колесами наверху. К спицам крепились прочные канаты с петлей внизу. Болотница уставилась на эту странную конструкцию с удивлением, открыла было рот, спросить для чего это, но не успела. Подлетела ватага ребят, толкая и ссорясь, самые шустрые влезли в петли и принялись раскручивать колесо, делая громадные шаги. Левзея поняла, что это такая забава.
- Мы к ночи в корчму поедем, "Три Плотвы" называется, там привечают таких как мы, нелюдей. Хочешь, приходи, как свечереет. Плату с тебя не возьмем, - предложил молодой леший кикиморе. Она вежливо кивнула, мол, поняла, и попрощалась. Союзы леших и болотников не были редки, дети от таких союзов звались лесавками. По части проказ они превосходили всех вокруг: заманивали путников в трясины, водили по лесу до изнеможения. Внешностью же удавались кто во что горазд - то ли леший, то ли болотник. Левзея подозревала, что внук лешего как раз из таких. Уж очень маслянно поблескивали у него глазки, когда он бросал взгляды на нее всю дорогу. Небось, уже просчитывал, как женится на княжеской дочке. Кикимора фыркнула себе под нос. Её сиятельный батюшка - князь Омутник - дочерям даже думать не позволял о таком. Слыханное ли дело - княжеские внуки - полукровки. Ромашка, влюбленная в лешего, не смела перечить отцу, смиренно терпела бесконечные смотрины и вереницу женихов. Князь, давно смирившийся со странностями старшей дочери, и нашедший ей применение, все никак не мог взять в толк, почему женихи вдруг иссякли и у младшей. Обе его девки слыли красавицами среди болотников. Ему и невдомек было, что Левзея строила женихам козни, подговаривала, а то и подкупала кикимор, чтобы рассказывали про сестер всякие страсти. Например, последнего жениха Ромашки она отпугнула задушевным признанием, что на самом деле ее сестра - страхолюдина бесноватая, а на смотринах князь показывает незнатную кикимору из челяди. А невесту выдадут ему в жаркий полдень, когда солнце слепит, под покровом, завернутую до глаз, и поздно плакать потом будет. На чем женился - с тем и живи.
Ромашка, узнав об этом, смеялась до колик в животе, обнимала сестру, а потом ревела от страха - вдруг отец прознает.
Левзея шла между рядами, улыбаясь своим мыслям, но не забывая поглядывать по сторонам. Несмотря на раннее утро, торговля шла бойко. Народ толпился у скоморошьих шатров. Это диво кикимора видала и у себя в родных топях. Среди бродячих музыкантов и скоморохов попадались не только люди, но и разная нечисть. Такие заглядывали и к ним на болота. Князь не противился, позволял показывать представления вечерами, да только выпроваживали их, едва веселье закончится, расплатившись, конечно.
Кикимора остановилась поглазеть на представление. Дюжий мужик водил заставлял плясать медведя на цепи. Рядом тренькал на балалайке мальчонка в замызганной рубахе, босой и косоглазый. Медведь, худой и грязный, остервенело дергал головой, звеня цепью, но послушно приседал и кланялся под свист и улюлюканье публики. Рядом с шатрами стояли лотки со всякой снедью - рыбой, дичью, ранними овощами и соленьями-копченьями. В толпе сновал лоточник с большим подносом на лямке через плечо. В воздухе плыл аромат сдобных кренделей, пирожков с начинкой, шанег со сметаной. Чары работали безотказно - люди не понимали, что перед ними болотница, скользили взглядами мимо и тут же забывали о ней. Левзея, пользуясь суматохой, утянула крендель с лотка и рискнула попробовать. Непривычный вкус поразил ее. Она долго жевала кусочек, до сладковатой, клейкой массы и проглотила с явным наслаждением. Левзея неторопливо шла дальше, увлекаемая потоком людей, вертела головой по сторонам и впитывала новые звуки, запахи, краски и лица. Впереди показалась утоптанная ровная площадка. Вокруг столпился народ и за спинам не было видно, что происходит внутри кольца. Кикимора медленно пробралась ближе, замирая всякий раз, стоило кому-то задержать на ней взгляд подольше.
