- Ой, что это были за сны... - заржал корчемник. - Ножки ладные, грудки крепкие... Жениться тебе пора, Ветер, я тебе давно это твержу.
- Кто бы говорил, - хмыкнул Ветер и покосился на пробегающую мимо круглолицую девчонку. - Вон, Нежина заждалась тебя, небось, да ты не спешишь.
- Ветер, а ты, часом, не выдумал все это? Разыграть меня решили? - Бойко подозрительно насупился. Ветер и Рыж в который раз переглянулись и расхохотались. Паренек покраснел как свёкла, даже уши загорелись, выскочил из-за стола и рванул прочь - на сегодня с него достаточно впечатлений.
Названые братья поглядели ему вслед. Ветер коснулся громового камня через рубаху, а Рыж цокнул языком. Столько лет утекло. Ветер старался не думать о том, что с ней стало, с той кикиморой, после его спасения, ведь она пошла против своего рода. Столько лет он просто жил, радуясь каждому новому дню, только во время грозы становился сам не свой.
Левзея проснулась, едва первый солнечный луч коснулся верхушек деревьев. На болотах царил серый сумрак, разгоняемый лишь мертвенным голубоватым светом от гнилушек. Княжна любила спать под открытым небом, чем вызывала недовольство родни и свиты - ведь кто-то должен был оставаться с ней в таком случае. Под ногами сонно заворочался щур, кикимора нежно погладила его по носу, самой чувствительной части бронированного ящера, и с разбегу нырнула в воду. Отец устал спорить с дочерью, менять охрану, не успевающую уследить за свободолюбивой княжной, и, в конце концов, подарил ей безупречно выдрессированного боевого щура. В черной воде Левзея без труда отыскала Ромашку, свернувшуюся клубочком на илистом дне. Болотники предпочитали спать на глубине - и прохладнее, и тише, и слепящий солнечный свет не режет глаза, превращаясь в рассеянную дымку. Щур, последовавший за хозяйкой, поднял со дня тучу песка и ила, игриво ластясь к обеим кикиморам. Сонная Ромашка вынырнула вслед за сестрой у заболоченного берега, поросшего осокой и камышом. Кикиморы растянулись на прохладной траве, щур остался в зарослях неподалеку.
- Снова пойдешь в рощу? - позевывая спросила Ромашка. - Не нагляделась еще?
- Я придумала кое-что получше, - шепотом отозвалась Левзея. - Обещай, что не выдашь меня отцу!
- Не могу обещать, пока не узнаю, в чем дело, - нахмурилась Ромашка.
- Тогда я ничего не скажу, - пожала плечами Левзея и села. Сестра повторила ее движения, прильнула к ней, положила голову на плечо и обвила руками за талию.
- Я волнуюсь за тебя, глупышка. Ты что же, не понимаешь, как на тебя народ смотрит? Да к тебе же не сватался никто уже сколько лет, хоть ты и княжеская дочь. Боятся тебя, юродивой за глаза кличут - спишь на воздухе ночами, пропадаешь в лесах днем, когда приличные болотники носа не кажут из воды, говоришь на человечьем языке лучше, чем на нашем. Батюшка уже отчаялся тебе мужа сыскать.
- Батюшка и не станет меня отпускать, я ему как толмач уже не раз пригодилась. Я еще и на лесном наречии говорю, забыла?
- Как же тут забудешь, - Ромашка вспыхнула от смущения, вспоминая красавца-лешего, с которым недавно отец совет держал по охране границ, Левзея тогда переводила, а Ромашка пряталась и подсматривала. Левзея прижалась щекой к макушке младшей сестры. Кому как не ей знать, что та чувствует. Смятение, волнение и сомнение - ведь нравится тебе не приличный болотник из хорошей семьи, и даже не бедняк со старицы, а чужеродное существо. Ромашка и посол из лесного народа знали друг друга с детства. Младшая сестра увязывалась за Левзеей в ее походах к стене детинца, а соскучившись, заигрывалась с лесным народом - лешими и дриадами.
- Я в город пойду, на торг, - шепнула в волосы Ромашки старшая сестра. - Я уже и плащ раздобыла, у зазевавшегося купца утащила, и платье умыкнула у одной из девок, пока те в Пежме плескались, а сестрица Ряска их отвлекала.
- Нет! - Вскинулась Ромашка, вцепившись в руки сестры. - Нельзя туда, что ты?! Если тебя поймают - убьют!
- Не поймают, - отмахнулась Левзея, скрывая дрожь в голосе смешком. - Я глаза отведу - меня увидит только тот, кто знает, что видит перед собой, остальные даже не поймут, кто я такая и сразу забудут обо мне.
- Говорят, в старину кикиморы могли становиться невидимыми, - вздохнула Ромашка, - нам бы пригодилось это умение.
- Нам?
- Я пойду с тобой, ты что же думаешь, я тебя брошу в такой опасной затее? - молоденькая кикимора свела брови и решительно взглянула в глаза Левзее.
- Нет, не пойдешь! - Возразила старшая кикимора и прижала палец к губам сестры, которая пыталась, было, возразить - Платье только одно. Ты нужна мне здесь, чтобы успокоить и отвлечь батюшку. Я вернусь. Обещаю, что буду очень осторожна.
