Внутри бились на кулаках два бойца. Обнаженные по пояс, босые, они с обманчивой легкостью двигались друг против друга, то вдруг ныряя, то бросаясь ужом на соперника. Левзея пригляделась и обомлела от восторга и ужаса. Одним из бойцов был тот самый светловолосый страж врат. Он двигался крадучись, с ленцой, гибкий и поджарый, словно кот, небрежная улыбочка поигрывала на его губах, когда он жестами подначивал соперника. Его противник был выше и крупнее него, с рыжими, коротко стриженными волосами, широкоплечий и статный.
Рыжий нападал, норовя попасть кулаком в голову, а светлый проворно уходил в сторону, несильно тыча противника кулаком под ребра, тем самым раззадоривая публику. Мужики возбужденно галдели, бабы охали, девки хихикали, мальчишки смотрели во все глаза и впитывали каждое движение, а ну как в свалке-сцеплялке пригодится. Левзея молчала, впитывая происходящее всей душой. Очередной рывок-бросок рыжего, и светловолосый поставил ему подножку, свалил на землю. Народ зашумел, боец обвел публику насмешливым взглядом. Левзея окаменела, встретившись глазами со стражником. Он замер, улыбка сделалась неуверенной, взгляд метнулся в сторону, и вновь вернулся к ней. Рыжий к тому времени поднялся, и, воспользовавшись замешательством соперника, нанес резкий, жесткий удар кулаком тому в душу. Светловолосый согнулся пополам, задохнулся и повалился кулем на землю. Рыжий вскинул кулаки вверх и заревел. Толпа вторила ему. Левзея стояла ни жива, ни мертва, не зная, что предпринять - то ли броситься к нему у всех на виду, то ли бежать подальше, ведь он увидел ее, несмотря на чары отвода глаз. Между тем, Рыжий поднял побежденного и помог ему выйти из круга и затеряться в толпе. В кругу уже готовились к бою другие кулачники.
Левзея протолкалась наружу, встала посреди улицы, и огляделась. Как бы ни хотелось ей увидеть своего стража, осторожность взяла верх над любопытством. Кикимора неторопливо пошла по улице прочь, чтобы не привлекать лишнее внимание. Пора отыскать лоток с украшениями и выбираться отсюда. Ей еще предстоит выйти из города, а это ничуть не проще, чем войти. Болотница начала уставать. Солнце обливало торжище ярким светом и жаром. От пыли и запаха множества тел вокруг свербело в носу, глаза щипало, дышать стало трудно. Левзея огляделась по сторонам, нашла тенистый угол между лотками с тканями и плетеными корзинами, забилась внутрь и тяжело осела на землю.
Ветер с трудом отдышался. Рыж вылил ему на голову жбан ледяной воды и похлопал по плечу.
- Что-то ты сдал, брат, - хохотнул он. - Давненько я тебя так легко не побеждал. На кого загляделся-то хоть? Может, пойдем, поищем ее в толпе? Приголубит тебя, битого.
- Я ее видел... - Ветер фыркал, как большой кот и тряс головой, пропуская мимо ушей подначки, - кикимору, что меня спасла.
Рыж нахмурился, огляделся, нет ли кого поблизости, и участливо спросил:
- Тебе голову напекло или я тебе так вдарил, что мозги вышибло? Откуда ей тут взяться?! Ты забыл про войну с болотниками? Твоя кикимора чай не царьгородская девица, спрятать не получится.
Ветер молча пожал плечами, утерся рубахой и натянул ее на себя. А ну, как и правда померещилось. Уж больно часто он стал вспоминать ее в последние дни. Друзья шагали прочь с ярмарки, Ветер нет-нет, да поглядывал по сторонам. Рыж недовольно скривился, язвительное замечание так и просилось на язык, но озвучить он его не успел. Ветер остановился как вкопанный, с изумлением глядя куда-то между ярмарочными палатками. Там, в тени, стоял большой пес и грозно рычал на кучу тряпья, из которой доносились слабые протесты. Стражник решительно зашагал к палаткам.
- Ой, да ладно тебе, - рассерженно взвыл Рыж, - не на службе же сейчас!
Ветер его будто и не слышал, он шуганул пса и рванул вверх копошащуюся под плащом кикимору. Та беспомощным кулем повисла в его руках. Понева с рубахой задралась до колен, обнажив гусиные лапы. Болотница задушено пискнула и спрятала лицо в ладонях. Подоспевший к тому времени, Рыж удивленно таращился на сие диво.
- Хм...- откашлялся корчемный страж, первым приходя в себя, - не показалось, значит. Да поставь ты ее уже на землю, придушишь.
Ветер бережно опустил кикимору, та отняла ладони от лица, покачнулась и плюхнулась на пятую точку. Стражи оторопело взирали, как она тщетно пытается одернуть подол и скрыть ноги. Губы Левзеи запеклись от жары, кожа посерела, а золотистые узоры поблекли, движения стали замедленными, неловкими.
- Она пьяная что ли? - Громким шепотом спросил Рыж, толкая друга в бок.
- Жарко, - прошелестела кикимора, подняла осунувшееся лицо вверх, силясь улыбнуться. Улыбка вышла кривая и виноватая. Да уж, вот так встреча. Видок у неё сказочный, упыри и те краше. Ветер отмер, протянул руку болотнице.
- Идти сможешь?
Та руку не взяла и покачала головой. Не то, что идти, она уже ни стоять, ни говорить не могла. Для водяного народа полдня на жаре и воздухе - верная гибель. Ветер подхватил ее на руки словно ребенка, укутал поплотнее ноги и понёс прочь. Рыж поспешил за ними.
- Что ты задумал? - спросил он набегу.
