Кикиморы добрались до приграничной рощи засветло. Утреннее солнце вызолотило воду ручья, траву и деревья, и лица сестер, мерцающий узор под кожей обеих сделался ярче под его лучами. Утро было по-весеннему прохладным - холодный ветер шуршал листвой, путался в камышах и рябил воду. Левзея вынула из-под камня припрятанную одежду и, не без труда, нарядилась. Выглядела она диковато в вышитой белой рубахе, понёве и мужской суконной епанче. Ромашка, как ни старалась, не смогла сдержать смех.
- Что, все так плохо? - с сомнением спросила Левзея.
- Без отвода глаз не обойтись, - давясь от хохота, ответила Ромашка, и вдруг посерьезнела. Вынула из волос сестры кувшинку, усадила ее на траву и принялась выплетать волосы в косу вокруг головы. - Чем-то бы голову прикрыть...
Левзея прижалась щекой к ладошке сестры и встала. Щур нетерпеливо постучал хвостом, видя сборы хозяйки, да только та покачала головой и приказала уходить с Ромашкой.
- Остерегись там! - Младшая из кикимор вскочила на спину щуру, шлепнула ладонью по шее и оба исчезли в блестящем полумраке рощи.
Перед воротами, запертыми на ночь, собралась небольшая очередь путников, желающих войти в город. Стены детинца уже вовсю заливал солнечный свет, но стража не спешила отворять. Толпа у ворот прибывала. Пеший люд сидел прямо на земле, подстелив плащи, кто побогаче - на телегах. Одинокий всадник, запыленный и уставший, маячил чуть поодаль и не торопился спешиваться.
Левзея с замиранием сердца приблизилась к толпе - самое время проверить отводящие глаз чары, чему все кикиморы учились с малых лет. Взгляды людей скользили мимо. Никто не обратил на нее внимания...почти. Левзея поймала удивленные взгляды двух лесовиков, затесавшихся меж людей. Они привезли на торг редкие растения, причудливые плетеные короба и корзинки, коими была завалена вся их телега. Впряженный в нее лось поводил тяжелой головой с ветвистыми рогами и неодобрительно фыркал. Старший лесовик, мохнатый чуть не до глаз, с крючковатым носом-сучком поманил кикимору узловатым пальцем. Делать нечего, пришлось подойти. Левзея вежливо поздоровалась, поневоле оглядываясь вокруг. На лесовиков ее магия не действовала, они видели ее как есть. Судя по всему, торговцы они были опытные, в городе бывали не раз, и о распрях горожан с болотниками наслышаны.
- Утро доброе, княжна, - поклонился лесовик в ответ.
- Батюшка леший, ты пошто решил, что я княжна? - Левзея попыталась прикинуться дурочкой, авось прокатит.
- Да вот разглядел на солнышке твои нежные щечки узорчатые, - усмехнулся лесовик. - Ты что ж, девица, не знаешь, что сюда вашему люду ход закрыт? Осерчает стража-то, внутрь не пустит. Негоже, ежели обидят такую красоту.
- Знаю я, батюшка, про вражду, да только надо мне туда попасть по делу, на торжище. Не заметит меня стража, если ты меня не выдашь.
- То-то я смотрю, люди глаза отводят, не таращатся на тебя, как на диво какое. Болотники и в других местах - редкость, а тут и подавно. - Леший задумчиво почесал в затылке и переглянулся с молоденьким лесовиком. - Вот что, девица, мы с внучком, стало быть, не выдадим тебя. Садись к нам на телегу, довезем тебя до самого торга.
Левзея лукаво взглянула на лесовиков, прежде чем принять предложение, спросила:
- Что хотите взамен?
- Ох, девонька, умна не по годам, - хмыкнул старший лесовик. Младший смущенно отвел глаза. - Ты, часом, не сама ли княжна-толмач, правая рука болотного князя Омутника?
Левзея покачала головой, не спеша сознаваться. Лешие - народ хитрый, во всем выгоду ищут, а по части интриг - первые в лесу.
- А если и так, то что?
- Да не помешало бы нам связи торговые расширить, богатство наше приумножить, а то дела как-то ни шатко, ни валко идут, да только Омутник - знатный затворник, без протекции к нему не попадешь. Вот поможем мы тебе, красавица, а ты бы за нас батюшке слово замолвила.
Левзея рассмеялась журчащим смехом.
- Быть по-твоему, батюшка-леший, - кикимора неловко распутала завязки плаща, скинула его на возок и запрыгнула сама.
Ворота отворились со страшным скрипом, музыкой прозвучавшей в сердце болотницы. Сколько раз на рассвете она слушала этот звук, а потом появлялся ее ненаглядный. Народ медленно потянулся внутрь. Сегодня на входе дежурили два суровых, пожилых вояки. Они зорко следили, чтоб никто не проскользнул, не заплатив входную пошлину. Лесовиков, державшихся за борта телеги, на которой восседала Левзея, даже не заметили.
- Ох и добрые чары у тебя, княжна, - подал голос молоденький леший, едва они миновали ворота даром и зашагали в сторону пустыря на берегу Пежмы. - Еще и торговля не началась, а мы уже не в накладе.
