Монах в белоснежной робе с золотой вышивкой приблизился к жертве мерными шагами. Его длинные пальцы сложились в сложный жест, и между ладонями начало формироваться синеватое свечение. Свет пульсировал в такт какому-то незримому ритму, постепенно уплотняясь в шар размером с яблоко. Внутри сферы клубились темные прожилки, напоминающие вены.
Кай ощутил, как по спине пробежали ледяные мурашки. Его пальцы непроизвольно впились в скамью, когда из светящейся сферы начали вытягиваться тонкие щупальца энергии. Они медленно, почти нежно обвили шею и запястья девушки, затем внезапно впились в кожу, как медицинские иглы. Тело жертвы выгнулось в немой агонии, когда синие нити начали вытягивать из нее ману - сначала прозрачными каплями, затем густыми золотистыми струйками, которые втягивались в сферу, окрашивая ее в болезненно-яркие тона.
Воздух наполнился металлическим запахом и странным жужжанием, словно где-то работал огромный трансформатор. По полу от колонны разошлись трещины, заполненные тем же синим свечением. Стоящие рядом монахи начали монотонно напевать - их голоса сливались в диссонирующий хорал, от которого в висках начинало давить.
Девушка больше не могла даже шевелить губами. Ее кожа приобрела сероватый оттенок, волосы потеряли блеск, будто состарившись на десятилетия за секунды. Когда последние капли маны покинули ее тело, цепи сами расстегнулись, и безжизненное тело рухнуло на черный мрамор с глухим стуком. В тот же миг сфера в руках монаха вспыхнула ослепительным светом и рассыпалась на сотни искр, которые разлетелись по залу, исчезая в легком дымке.
Тишина была тяжелее любого шума. Даже дыхание присутствующих казалось кощунственно громким. Монах медленно опустил руки, его безупречно белые одежды теперь отливали голубоватым отсветом, а глаза... глаза стали точно такого же синего цвета, как и украденная мана.
Ритуал был закончен.
Перед глазами Кая поплыли кровавые пятна, сливаясь в мутную пелену. В ушах стоял нарастающий гул – то ли кровь бешено стучала в висках, то ли отголоски того самого жужжания, что сопровождало ритуал. Пальцы сами собой сжали рукоять пистолета, металл впился в ладонь, но он не чувствовал боли – только ледяную тяжесть оружия и липкий пот на спине. Левой рукой он машинально достал нож – лезвие со звоном выскользнуло из ножен, но звук будто растворился в гуле возникших молитв, не привлекая ничьего внимания. Вторая рука так же сама поднялась, сжимая пистолет, дуло уперлось в висок ближайшего монаха, задевая лишь капюшон. Кай видел, как его собственные пальцы сжимаются на спусковом крючке, но словно наблюдал за этим со стороны – будто кто-то другой управлял его телом.
Сосед даже не шелохнулся. Никто не обернулся. Все вокруг продолжали молиться, низко склонив головы, их губы шептали что-то неслышное, а глаза были прикованы к полу. Даже дыхание у них было синхронным – ровным, монотонным, как у людей в трансе.
Пять секунд.
Пять мучительно долгих секунд Кай смотрел на свой пистолет, на неподвижное лицо монаха, ощущал каплю пота, медленно скатившуюся с его собственного лба.
Но было уже поздно…
Прозвучал гулкий выстрел — пуля попала в голову правому, а нож воткнулся в горло левому. Еще два выстрела — и монахи перед парнем замертво попадали. Два трупа раскинулись спереди лежа на скамьях, словно пьяные алкоголики. Началась суматоха. Некоторые побежали в страхе, другие остались, в полном непонимании готовясь к битве.
Еще один выстрел — попал в барьер, попутно расколов его. Второй — и плюс один труп в храме с прострелянной головой.
Вокруг Кая взорвался хаос. Воздух загудел от десятков одновременно произносимых заклинаний – багровые молнии рассекали пространство, ледяные осколки впивались в стены, оставляя инеем покрытые трещины. Один из энергетических разрядов ударил Каю в грудь, отшвырнув его назад – Пластина в жилете, защищающая от магии, превратилась в труху от принятия на себя атакующих заклинаний. Часть белого плаща парня разорвалась, другая начала гореть. Он не стал медлить, достал светошумовую гранату и подбросил её под самый потолок, попутно отворачиваясь и зажмуривая глаза, серебристый цилиндр взмыл под своды храма . Резкая, яркая вспышка, оглушающий звук, раздающийся эхом по залу.
Ослепительная вспышка выжгла некоторым сетчатку даже сквозь веки. Ударная волна оглушительного рева прокатилась по залу, сбивая с ног, разбивая витражи, заставляя каменные плиты дрожать. На секунду все замерло – монахи, охватив головы, слепо метались, спотыкаясь о скамьи, из их ртов вырывались беззвучные крики.
Кай не дал им опомниться.
