Все замечал Андрей своим зорким взглядом, хотя перемены, происходившие здесь, на берегах Днепра, уже не удивляли его. Сам колол дикий камень для городских зданий, выраставших на месте приземистых мазанок, хлевов, сенников, конюшен небольшой слободы, в которую еще совсем недавно редко кто сворачивал с торного чумацкого шляха.
Помогал возводить город и чувствовал, что и в его собственной душе многое изменилось. По другому воспринимал окружающее. Он еще не знал, как будет жить дальше, но и перестал думать о побеге на морские песчаные косы к рыбацким ватагам. Не привлекала уже его такая воля, да и не был уверен, найдет ли ее теперь в родных краях.
Андрей подплывал на лодке к крутой скале, напоминавшей голову какого-то фантастического зверя, как вдруг заметил на берегу парня, который что-то выкрикивал, размахивая руками и показывая куда-то вперед. Табаня обоими веслами, Чигрин оглянулся. Ниже, по ту сторону странной скалы, от берега до берега кипела, выплескивалась белыми гривами на крутые пороги вспенившаяся вода. И среди этого кипения на стремительных, ревущих потоках виднелись — Андрей не мог поверить собственным глазам — человеческие фигуры. Неизвестно, как и на чем держались эти смельчаки. Хотел подплыть ближе, чтобы рассмотреть, но в это время с берега донесся встревоженный голос хлопца:
— Сворачивайте сюда — там... пороги рвать будут... Поро-о-хо-ом!
Услышав неожиданное предостережение, Андрей снова оглянулся. Люди, которые только что были на порогах, торопливо приближались к берегу, упираясь в каменистое дно длинными шестами. Их небольшие плотики то погружались, то выныривали на поверхность разбушевавшейся воды. Энергично загребая правым веслом, Чигрин тоже развернул лодку поперек течения и погнал ее к скале, которая нависла над водой. Когда достиг прибрежного песка и вынул весла из кочетов, увидел, как в четырех или пяти местах взметнулись над рекой поднятые взрывами столбы пенистой воды. Не успел развеяться в воздухе серый пороховой дым, как на середину Днепра, к камням, пересекавшим и вспенивавшим его стремительное течение, снова потянулись отважные подрывники. Андрей тоже не мешкая направился в ту сторону. Хотелось собственными глазами увидеть, как среди такого бешеного бурления людям удается подрывать камни. «Посмотрю, а уж потом буду искать того полковника», — решил, орудуя веслами. Но чем ближе подплывал к порогу, тем быстрее несло его лодку вперед. Уже не спасало и то, что он табанил. Не вынимая весла из воды, пересел лицом к носу лодки, чтобы не только видеть людей, возившихся на камнях, но и самому избежать опасности, удержаться в неистовом водовороте.
Лодку бросало то в одну, то в другую сторону, вспенившаяся вода ревела и клокотала, скрывая коварные камни. И только молодая сила и ловкость Чигрина, обретенное еще в детстве умение грести помогали ему одолевать кипящую быстрину. Легко подавая лодку то вперед, то назад, Андрей осторожно прижался бортом к удлиненному валуну, выступавшему из воды на пол-аршина. Над ним, уцепившись железными крюками за край расщелины, сгорбились двое мужчин. Не обращая никакого внимания на Чигрина, они долбили крепкий камень долотом. Хлипкий плотик раскачивался у них под ногами, долото, как ни ударяли по нему тяжелым молотком, отбивало от валуна лишь мелкие осколки. На раскрасневшихся от напряжения лицах обоих подрывников блестели капельки пота.
Чигрин, упершись веслом в ближайший камень, верхушка которого еле виднелась над водой, и сдерживая таким образом лодку, наблюдал за их работой. Продолбив наконец глубокую выемку, подрывники вставили туда жестяную трубку с порохом, приладили вверху фитиль и подняли над головами шест, подавая тем самым знак другим.
— А тебя как сюда занесло? — удивленно взглянул на Чигрина скуластый, с жесткой щетиной на обветренном лице подрывник, вынимая из-за пазухи трут и огниво.
Андрей понял, что они его заметили только теперь, когда разогнули спины, хотя он давно уже покачивался на лодке рядом.
— Как занесло? — переспросил он. — Водой. Вон какая она быстрая. Если бы не пороги, до самого моря доплыл бы. Но придется, наверное, ждать, пока вы расколете их своими бомбами.
— Гляди, хлопче, чтобы самому ребра не раздробило, — не принял его шутливый тон скуластый.
Увидев поднятые вверх шесты возле других камней, быстро высек огонь и зажег фитиль. Его младший напарник мгновенно выдернул из узкой расщелины в пороге крючки-якоря и оттолкнул плотик.
— Удирай! Убьет! Там ведь порох! — испуганно закричали они в два голоса, отплывая.
Андрей без них понимал, что опасно задерживаться возле камня. Над фитилем тоненькой змейкой извивался синий дымок. Но ни в тот миг, ни позже, вспоминая все до мельчайших подробностей, он не смог бы объяснить, какая внутренняя сила толкнула его на риск. Вместо того чтобы направить лодку к берегу, в тихую гавань, Чигрин неожиданно для подрывников и даже для самого себя, резко оттолкнувшись, погнал ее вниз, через все лавы[91] и водовороты порога.
