Мишкино лицо исказило страдание. А Олег выключил комп и, выходя из комнаты, щелкнул выключателем:
- Спокойной ночи!
Мишка полежал пару минут в темноте, потом пошел за другом. Тот был в ванной. Открыв дверь, Мишка замер: Олег стоял под душем и дрочил. Сквозь полупрозрачную штору было видно, как, привалившись плечом к кафелю и поставив согнутую в колене ногу на край ванны, он «гоняет шкурку» короткими быстрыми движениями.
- Лёль! – осуждающе окликнул Миша.
Шум душа стих. Олег откинул край занавески, не выпуская из правой руки возбужденного члена.
- Чего тебе?
- …Что ты делаешь?!
- Миш, ты – взрослый мужик. Я – взрослый мужик. Закрой дверь, пожалуйста, а? Если тебе ванная нужна – я через три минуты освобожу.
Мишка вышел, закусив губу с выражением детской обиды. Когда через пару минут Олег вернулся в комнату, верхний свет горел, и Мишка стоял у дверей.
- Олег, прости меня!
- За что? Ты – сам себе не враг! Как-нибудь без моих советов проживешь. Это ты меня прости, что я лез куда не надо.
– Я не проживу «без советов». Лёлечка! …Пожалуйста! – в голосе было отчаяние.
Олег подошел к столу и отодвинул от клавиатуры стопку учебников. Двойка в Мишкиной студенческой жизни была не первой. Движение Олега он понял однозначно. Он собрал со стола свои тетради, вытащил из шкафа большое полотенце и, сложив вдвое, постелил на столешницу. Потом, слегка стушевавшись под спокойным взглядом друга, быстрым движением стянул с себя шорты и трусы и улегся животом на полотенце. Олег подошел и положил ладонь ему на поясницу.
- Лёль, не надо рукой. Ну, пожалуйста! – попросил Мишка еще раз – тихо и безнадежно.
- Надо, Миш! – снова, как в коридоре, повторил Олег. – Должно тебя что-то удерживать от дурацких поступков!?
Короткие звонкие удары коснулись по очереди обеих ягодиц.
- Прости!... Не буду!... – выдохнул Мишка.
- Конечно, не будешь: умный же мужик! А вот когда научишься отвечать за свои поступки сразу, без детских увёрток?
Не длинное и не слишком строгое наказание доставило Мишке настоящую мУку: ему было жаль Лёлькиных рук. По-настоящему. До слез. До кома в горле. Когда Олег сказал своё:
- Вставай! – Мишка поднялся и, ткнувшись лбом в его висок, сразу нащупал пальцами наказывавшую его руку. Поднял ее к своему лицу и, касаясь губами красной после спанкинга* ладони, прошептал, обращаясь, кажется, к ней:
- Прости меня! Я больше не буду! Не будет так... никогда!
Олег подтолкнул его к постели. И, когда легли, развернул к себе спиной, прижавшись бедрами ко всё еще горящим ягодицам. Мишка спросил тихо и досадливо:
- Она так хорошо сосала?
- Нет. Просто так принято было говорить: «Оля неплохо делает минет». Мне кажется, эту фразу Тамара Михаллна придумала, - Олег назвал полузабытое имя режиссерши с порно-студии. – Олька – жирная, к ней в пару писАться никто не хотел. А Зюзя требовал, чтобы съемки с толстушками – были. Вот режиссеры и «заманивали» мужиков - то на слабо, то на сказки, чтоб деньгами не переплачивать….
- А дрочил ты сейчас на кого?
- На тебя, ревущего под дверью.
- Я не ревел! – буркнул Мишка.
- …Значит, я зря кончил! – усмехнулся Олег.
- Значит, зря! – Мишка держался, чтобы не улыбнуться, но это у него плохо получилось. – Лёль, я трахаться хочу!
- С учебником завтра потрахаешься. Вот когда с ним закончишь, тогда….
- На матч-то отпустишь? Завтра - полуфинал….
- Иди. Команда же не виновата в твоей «двойке».
Мишка чуть приподнял голову, чтоб Олег просунул руку под его шею. Потерся щекой о хранящую отголоски экзекуции ладонь и еще раз прошептал – то ли ей, то ее хозяину:
- Прости!
А уже осенью, в следующем семестре, на скучной до зубовного скрежета лекции по философии Мишка – «думай, если – философ!» - загуглил в своем телефоне: «Крейсер Улисс, читать онлайн». И, разворачивая текст на весь экран, подумал, что в этом семестре, пожалуй, получит зачет автоматом. Ведь для зачета нужна посещаемость лекций. А если всю лекцию на задней парте хорошую книжку читать – то почему бы и не посидеть, ведь правда!?
Этот грипп Олег принес с работы. У них переболело полтаможни: Татьяна Дмитриевна, Аня, Вера, два охранника. А как-то вечером и у него взлетела температура. Мишка мотался в дежурную аптеку за аспирином, потом поил больного чаем, осторожно вытирал его слезящиеся глаза и держал на лбу прохладную ладонь, пока таблетки не подействовали, и пока Лёлька не забылся неспокойным и тревожным сном. Горячка продолжалась три дня. Потом стало лучше. Светлана Юрика на выходные, конечно, не дала. На пятый или шестой день болезни Олег позвонил Мишке на работу:
- Минь, я – поправился! Соскучился. Щи варю. «Поставишь» мне вечером «градусник», а?
Мишка поржал, пообещал сделать «небо в алмазах». На учебу забил, после работы поехал в магазин, затарился «вкусняшками». Дома Олег, всё еще в теплой толстовке, но уже веселый, а не измученный, как всю прошлую неделю, забрал у него в коридоре сумки, чмокнул в висок:
- Идем, щей налью. Под бородинский*, с чесночком – в самую жилу!
- Не хочется, Лёль. Устал я за день.
