Севка долго молчал. А потом, когда Самсонов бросил сигарету и собирался уходить, сказал:
- Миш, пусть меня твой Олег трахнет, а?
- Чегооо? – отшатнулся Мишка.
- Ну или ты хотя бы выеби, сволочь!
- Сев, ты что – башкой поехал?
В голосе Нечаева звучала боль:
- Поехал, Миш. Снится он мне ночами третий год. Руки все стер. С женой разладилось. …Жизнь вы мне сломали! – и потом заговорил быстро и сбивчиво: - Только один раз, а?! Я все равно уеду послезавтра. У меня уже билеты на руках. Он – трахнет и забудет. А я буду помнить всю жизнь. Пожалуйста!...
Мишка опешил от этих слов. Но ответил твердо:
- Сева: нет! У нас с Олегом, знаешь, сколько всего было? Плохого, сложного, больного. Мы друг с другом не только для того, чтобы потрахаться. Он не станет. Да и я не дам.
- А мне что делать? Скажи, раз такой умный?!
- Ну… в клуб сходи. Может, познакомишься с кем.
- Ходил, веришь? Переступил всё и пошел. Там даже клеились ко мне. Но все – какие-то уроды. Мне от них не надо ничего, понимаешь?! Только Олега. Сейчас придешь – вы трахаться будете?
- Не знаю….
- А он – сверху, да?
- Да не только сверху, - невольно поддался Мишка на этот разговор.
- Мне по-другому – не надо. Мне кого трахать и дома есть. Я под него хочу!
- Ну, купи себе вибратор!
- Давай я тебе его куплю, а? Хоть четыре штуки. Самых дорогих! И ты будешь с вибратором, а я – с Олежкой. Нет, не подходит? То-то!
Миша мялся с ноги на ногу.
- Всё, Сев. Давай уже – пока! - и протянул руку.
Нечаев сунул в нее свою ладонь и задержал ее в руке.
- Миш, ты не думай, я ж не гнида-человек. Я, знаешь, в интернете на фотку наткнулся, как ты парню сосешь. Рыжему такому, толстому. Только ты там – молодой совсем еще. Я ж мог эту фотку всем на заводе показать, тебя опозорить. Но – не стал. Не стал, понимаешь? Это, наверно, еще до Олега было, да? Тот твоим любовником был?
- У меня не было любовников до Олега, - ответил Мишка. – Это я,… - он запнулся, а потом договорил: - Я на порностудии снимался. Та фотка – оттуда.
- Снимался? С мужиками?
- Не только с мужиками. С бабами тоже.
- Что, и с бабами можешь?
- Ха! У меня, знаешь, сколько баб было? Семьдесят штук!
- Врешь! Столько даже у меня не было.
- У тебя не было, а у меня – было. С дюжиной из них Олег знаком.
- Во всем ты лучше меня, сволочь, да? Ненавижу! – безнадежно выдохнул Нечаев и, низко опустив голову, пошел из двора.
- Севка! – окликнул его Мишка.
Нечаев остановился, не обернувшись.
- Прощай, Сев. Я не обижаюсь на тебя. И Олег не обижается. Правда!
- Ты до сих пор на меня злишься?
- Нет. С чего вы взяли?
- А почему тогда «выкаешь»? Или я такая старая, что у тебя язык не поворачивается сказать мне «ты»?
После недлинной паузы, вопросительно, почти задумчиво:
- А что обидней: если «не простил» или если «старая»?
- А ты хочешь, чтоб - обидней?
- Нет, наоборот….
Наташа улыбнулась.
* * *
Она снова выбралась к ним в гости. Привезла для Юрика яркие резиновые сапожки и кофточки домашней вязки, едва дотащила семь кило свежих волжских окуньков – это отцовский брат передал гостинец для любимого племянника. Рыбой она сейчас и занималась: на двух сковородах шипели, разбрызгивая масло, обвалянные в муке и специях аппетитные кусочки. На большом блюде горкой остывали готовые.
Она кивнула на блюдо:
- Пробу сними: я не пересолила?
Миша взял рыбёху за хвост и осторожно, чтоб не обжечься, надкусил золотистую корочку.
- Ммммм… объеденье! Соли - в самый раз! …Я на вас не злюсь: за что? Олег ведь остался со мной. И свадьба та расстроилась. Я вам благодарен!
– Мудрый ты. Маленький, но мудрый. Тебе Олег этого не говорил?
– Нет. Только что - Отелло и что - философ.
Наташа лопаткой снимала со сковороды поджаристые куски.
- Достань, пожалуйста, еще одну тарелку! …Вот я всё не могу понять: кто у вас главный?
- Олег. Разве не видно?!
- А кто принимал решение о рождении Юры?
- Он и принимал, – Миша снял с верхней полки стопку тарелок, вынул самую широкую, нижнюю, остальные задвинул обратно и наклонился над рыбой, выбирая себе новый кусок.
- Очень странно….
- Почему?
- Как я понимаю, у Олега два раза были серьезные отношения с девушками, и от обеих он ушел, едва те заикнулись о ребенке, - обернувшись, она увидела, как Мишино лицо исказила мгновенная боль, и растерянно договорила: - …Он тебе не рассказывал?
Миша отрицательно качнул головой и, стараясь сохранить нейтральный тон, спросил:
- И одна из этих девушек - профессорская дочь?
- Да: Юлечка. Она училась с Олежкой в параллельных классах. Я с ее мамой до сих пор общаюсь, - Наташа посмотрела на любовника брата и ответила на незаданный вопрос: - А вторая – из Москвы. Про нее знаю только, что они вместе работали и вместе жили какое-то время.
Мишка порывисто отвернулся от нее в узком пространстве кухни и застыл у окна, с силой опираясь о подоконник крепко стиснутыми кулаками. Наташа тревожно смотрела на его напряженную спину:
- Миша… Миш! Я это рассказала не к тому, чтобы ты сейчас всё бросил и уехал к своим родителям в Поволжье.
Он низко опустил голову, борясь со своей иррациональной, перехватившей дыхание обидой, и неловко спросил:
- Я – совсем дурак, да?
