Мишка выглядел вяло, голова была мутная. Умылся, выцедил бокал пива и ушел к телевизору. Олег тревожно пошел следом:
- Ты не заболел? Давай, лекарство дам?
Но лоб у Мишки был холодный. И до таблеток он был не фанат.
- Аспирин у нас кончился, я позавчера последнюю тебе растворил. Я завтра заскочу в аптеку, а сейчас - лягу, ок?
- Снукер* не будешь смотреть?
- Не! - Мишка помотал головой и нырнул под одеяло. Олег взъерошил ему челку и вышел на кухню, аккуратно притворив за собой дверь. Почти до полуночи он смотрел бильярд по маленькому кухонному телику, одновременно листая новости с планшета. Умял еще одну тарелку щей с хорошим куском мяса. Собирался уже ложиться, когда Мишка вышел на кухню. Лоб его был покрыт испариной. Дышал он через силу.
- Лёль, мне что-то плохо. Сделай что-нибудь, а?
Олег тыльной стороной ладони коснулся его шеи: Мишка горел.
- У тебя температура. И – чёрт! – таблеток нет. Сейчас доскочу до аптеки.
- Не уходи! – Мишкин голос жалобно дрогнул.
Градусник показал тридцать девять и девять. Олег позвонил в скорую. Там приняли вызов и велели до приезда бригады дать больному жаропонижающее. Олег обежал соседей - два этажа. В трех квартирах никто не открыл. В одной веселилась молодежь. На вопрос «нет ли таблеток от температуры?» неестественно веселые девчонки понесли пургу и предложили поделиться другими препаратами. Еще в одной квартире старушка долго спрашивала через дверь, кто звонит, из какой он квартиры и что ему надо. Олег плюнул на бесполезное занятие и вернулся домой. Мишка лежал, укрывшись одеялом. Услышав шаги, он потянулся к другу:
- Лёль, не уходи! Мне что-то страшно.
Олег снова сунул ему градусник. Столбик поднялся до риски «сорок с половиной».
- ****ь, где эта скорая? Их за смертью посылать! Минька, Минь! Ты меня слышишь?! – он потряс любимого за плечо, но тот, открыв глаза, огляделся неузнающе и непонимающе.
Олег снова набрал номер скорой. Ему сказали, что машина выехала, и посоветовали снять с больного одежду и обтирать его прохладным уксусным раствором. Он метнулся на кухню, смёл с верхней полки кастрюли и банки. Уксуса не было. Таблеток не было. Скорой не было. На оклик и прикосновения хрипло переводящий дыхание Мишка не реагировал.
- Минечка, давай разденемся! – Олег стянул с него шмотки, принес миску воды и стал обтирать полотенцем и без того влажное от липкой испарины тело. Минут через пять в отчаянии набрал Службу спасения. Но тут зазвенел домофон.
- Скорую вызывали?
- Да! – заорал он в полный голос. – Что вы так долго?! – и, уже бросив трубку на рычажки, энергично добавил: - …Вашу мать!
Лифт меланхолично плыл по этажам. Олега трясло. Наконец, кабина громыхнула, остановившись. Из дверей неспеша вышел рослый парень в синей тужурке.
- Пожалуйста, скорей! Он без сознания! – выпалил Олег.
- Рассказывайте: что было, когда началось? Какая температура?
- Сорок и пять.
- Скоооолько? – парень сменился в лице, скинул куртку на пол тут же, у порога, и рванул в комнату: - Рассказывай, какие препараты давал? Кто еще есть дома? Гриппом кто-нибудь болеет из окружения?
- Никаких препаратов. Гриппом – я болел. Дома больше никого.
Врач провел рукой по лбу пациента, приподнял пальцем веко. Закатившийся глаз казался неживым.
- Ты ему кто?
- Друг.
- А голый он почему? Вы, что ли, гомики?
Олег сжал кулаки:
- Голый потому, что ваш диспетчер велел его обтирать. А вы помощь оказываете выборочно? Если вы сейчас не поможете ему, из-за того, что он… то я,… - Олег угрожающе подступил к медику.
- Тихо! Не ярись! …Помощь ему не оказали!... – огрызнулся тот. А сам уже, вскрыв ампулу, набирал в шприц лекарство. – Эй, парень! Как тебя…. Кулак сожми! – он перехватил Мишкину руку резиновым жгутом и яростно тер ладонью вверх по его предплечью. – Мне вена нужна. …Парень! – потом обернулся к Олегу: - Как его звать?
- Михаилом.
- Миха! Друг! Кулак сожми! – врач сунул больному под нос ватку с нашатырем, но тот только перекатился головой по подушке, не открывая глаз и не реагируя на оклики. Врач посмотрел на Олега и заорал: - Ты что диспетчеру не сказал, что он в таком состоянии! У нас врачиха есть, «мама Даша», она в вену даже трупу попадает. Если б знали, что у вас, то она б взяла ваш вызов. А я – не волшебник, я только учусь!
- А можно ей сейчас позвонить? – спросил Олег. Он еще не понимал, как всё серьезно.
- Она в Трубичино* поехала, на инфаркт. У нас с тобой времени нет ее ждать!
- Почему? – выдохнул Олег, обмирая.
- Градусник давай! - фельдшер сам придерживал горячее плечо, через три минуты поднял к глазам стеклянный «карандашик». - Ёб твою мать, сорок и восемь. Если не остановим гиперпиретическую лихорадку* – у него в крови белок начнет сворачиваться, понял?
Олег качнулся. Ноги его ослабли, под ложечкой перекатился леденящий ком.
- Чего у него вены хреновые такие? Что у вас темно, как в погребе? – фельдшер перебирал Мишкины кисти, оба локтевых сгиба, провел рукой под коленом. Но влажное от пота, немощно поникшее тело скользило под его пальцами. Медик кусал губы от беспомощности. – Слышь, если вы гомики, у вас же клизма есть?
- Зачем вам?
