Но утром его настроение уже не было таким мирным. Он злился на Мишку за пьянку. И за страшные слова, которых теперь уже никогда не забудет Наташа. И у него тянуло под ложечкой, когда он пытался представить, что произошло бы, если бы эти слова услышала мама.
Когда Мишка проснулся, Олег стоял у окна.
- Лёля, привет! – произнес Мишка виновато и заискивающе. – Как вчера - обошлось? Что я не так сказал-то?
- Ты всё правильно сказал: что я тебя бью. Вот это мы сейчас и прокрутим! Раздевайся и ложись!
- Ты что?! – испуганно вскинулся Миша. – Здесь? Услышат же!
- А ты орать собрался? – в голосе Олега звучала насмешка.
- Знаешь же, что – нет. Но - при них?!... Меня приняли в семью. Со мной общаются на равных. Не унижай меня, не надо! Как я буду им потом в глаза смотреть?
- Мамы с Раей дома нет. А как ты будешь выглядеть перед Натой – это вчера надо было думать, прежде чем ей про наши постельные игры рассказывать. Ну, а Вадик…. Вадик – взрослый мальчик, как-нибудь разберется, что к чему.
Мишка артачился:
- Лёль, я не лягу! Давай до дома подождем….
- Окей! – Олег резко распахнул дверцы шкафа и принялся бросать вещи в сумку. – Собирайся: мы едем домой.
- Лёля, не нужно!... Ну как мы уедем?! Тебя здесь так ждали: Лариса Станиславовна, Рая. Мы пробыли всего два дня. …Если хочешь, я уеду один!
- …Как по пьяни хрень нести, так ты – мужик! А как отвечать, так - тряпка!? Я хочу, чтоб Ната поверила, что то, что у нас с тобой бывает, – игра, после которой тебе на задницу садиться больно. А не побои, после которых тебя в гипс закатывают. Не зли меня, ложись!
Мишка был раздавлен. Он сидел, закрыв лицо руками. Потом встал, подошел к Олегу и вытянул недособранную сумку из его руки:
- Ладно. Пусть,… - он полностью разделся, щеки его пылали. - Ты хоть дверь задвинь чем-нибудь.
- Никто не войдет. Дай мне ремень!
Мишка вытащил ремень из своих брюк, протянул его мужу и медлил, не решаясь лечь. Вид у него был абсолютно несчастным. Он подошел совсем близко к кровати и в последний раз, уже не надеясь на пощаду, проговорил серьезным, чуть подрагивающим голосом:
- Олег, прошу тебя: не надо!
И вдруг Олег согласился:
- Ладно, не надо! – и бросил ремень на кровать. – Одевайся, пойдем завтракать.
- Правда? – вскинул голову Миша.
- Да.
- Ты простил? Мы не уезжаем?
- Не уезжаем, – Олег сунул сумку обратно в шкаф и вышел из комнаты.
Мишка оделся и выскользнул в ванную. Долго умывался холодной водой, стараясь смыть с горящего лица румянец стыда и позора. Долго брился. Расстроенно посмотрел в глаза своему отражению:
- При чем здесь: «мужик или тряпка»? – собрался с духом и пошел на кухню.
- Доброе утро! – он постарался сказать это бодро и независимо.
- Доброе! – Олег со смеющимися глазами разливал кофе из турки по двум чашкам. Кроме него на кухне никого не было.
- А где хозяева?
- Мы с тобой сейчас хозяева.
- А Наташа с Вадиком?
- Уехали в маркет. Давно, с утра еще.
- И ты знал?...
- Что уехали? Знал.
И в этот миг у Мишки внутри словно щелкнул какой-то тумблер:
- Тебе так нравится надо мной издеваться? – он посмотрел на Олега горько и осуждающе, развернулся и ушел в комнату.
Олег, подхватив обе чашки, пошел за ним:
- Минечка, прости! Я – не удержался. Ты был вчера неправ. Ты подставил меня перед сестрой. И тебе действительно нельзя пить водку!
Но в Мишке что-то сломалось. Ему не хотелось извинений. Ему не хотелось секса. Он устало посмотрел на друга:
- Ладно. Проехали.
- Миня, я всё объясню!... – торопливо начал Олег.
Но во входной двери завозился ключ.
- Оставь при себе! – бросил ему Мишка и пошел встречать хозяев.
Наташа с Вадимом притащили тяжелые сумки.
- А нас нельзя было попросить помочь? – спросил Мишка с укором.
Наташа после вчерашнего боялась посмотреть ему в лицо. Но он, судя по всему, взял себя в руки и забрал ситуацию под контроль. Протянул руку за сумкой и сказал, переходя на «ты»:
- Давай, на кухню отнесу. Ну, зачем было надрываться? Мы же дома!
Наташа отдала ему сумки. Посмотрела на брата, с растерянным и виноватым видом маячащего у Мишки за спиной. Переодевшись, пришла на кухню. Миша с тарелкой стоял у окна и доедал завтрак.
- Подожди, мы накупили вкусного. Сейчас достану! – сказала она.
- Не надо. Я уже поел.
Наташа чувствовала, что должна сейчас сделать для него что-то хорошее. И, наклонившись над пакетами и вытаскивая из них пачки и коробки, она сказала, как о привычном:
- Олег говорил, у тебя по матанализу* – пятерка?
- Да. А что?
- Понимаешь, мы здесь все – гуманитарии. Ты – единственный технарь. А у Вадика – курсовик по интегралам. И некого спросить. Поможешь?
Он понял ее извинения. И принял их.
- Вадим! – окликнул он, проходя в большую комнату, где Олегов племянник сидел перед телевизором. – Мама сказала, у тебя с интегралами засада? Пойдем, разберемся.
Вадим неохотно пожал плечом. Но за Мишкиной спиной молчаливо возникли мама и дядя Олег. Тогда студент встал, выключил телик и первым пошел в свою комнату. Спустя несколько минут до Наташи, разложившей в большой комнате швейную машинку, доносились спокойные и размеренные Мишкины слова:
